4. Архив

– Я найду его. Но предупреждаю сразу: то, что я найду, вам не понравится. Я сказал это и откинулся на спинку стула. За окном кофейни на проспекте Мира валил ноябрьский снег – густой, тяжёлый, превращающий Красноярск в чёрно-белое фото. Кофе в чашке давно остыл, но я не замечал. Я смотрел на женщину напротив. Вера не плакала. Не заламывала руки. Не спрашивала, сколько это будет стоить. Она положила на стол папку – обычную пластиковую папку с защёлкой, – и я заметил, что документы внутри разложены в хронологическом порядке...

Я открыл красную папку и пробежал глазами по первой странице. Знаете это чувство, когда смотришь на вводные и понимаешь – дело будет пахнуть не порохом, а дорогими духами? Вот и я понял. За окном моего нового кабинета темнела Николаевская сопка, но вид меня не радовал. Перевод в Красноярск, центральный аппарат, первый «кабинетный» сезон – а на стол ложится не агентурная сеть, а семейная драма с дипломатическим иммунитетом. – Присмотрись к ней, Максим, – начальник бросил папку и постучал пальцем по обложке...

– Ваш кофе. Чёрный, без сахара. Я кивнул бариста и обхватил ладонями горячий стакан. Декабрь в Красноярске – это когда минус тридцать и Енисей парит так, что противоположный берег исчезал в молочной пелене. Вернулся с ночного дежурства, но спать не хотелось – в голове всё ещё крутились обрывки ориентировок. Кофейня на проспекте Мира, маленькая, оконная витрина выходила прямо на реку. Выбрал столик у стены, по привычке держа входную дверь в поле зрения. Знаете это чувство, когда ещё ничего не случилось,...