Легенды нашего двора

Версальский дворец известен своими зеркалами и фонтанами, но те, кто жил там, знали: у дворца есть и другая сторона. Там, где блеск — там и страх. Особое место в придворных историях занимали лестницы. Их во дворце было множество: парадные — для короля и придворных, служебные — для лакеев и горничных. Лестницы были узкие и широкие, крутые и почти прямые, с коврами и без. Днём они шумели: по ним скользили дамы в шуршащих юбках, маршировали офицеры в камзолах, бегали лакеи с подносами, громко звеня посудой...

Версаль всегда любили показывать днём: золотые залы, зеркальные галереи, бесконечные аллеи, фонтаны. Но мало кто рассказывал, как дворец выглядел ночью. Когда оркестры замолкали, факелы гасли и придворные расходились, огромные коридоры погружались в темноту. Сотни дверей, тысячи зеркал, пустые галереи… и только отдалённый скрип шагов ночных слуг. И тут появлялась легенда — о том, что Версаль не любит тьму. Что у дворца есть свой невидимый хранитель, которого звали «свечником». Шёпот галерей Первыми о нём заговорили слуги...

Версальские сады — гордость Людовика XIV. Король называл их «зеркалом величия Франции», и каждый гость должен был пройтись по аллеям, увидеть фонтаны, апельсиновые деревья, бесконечные перспективы. Днём это было место праздников и триумфов. Но стоило зайти солнцу — и мир становился другим. В тишине огромных партеров, под шорохом листвы и журчанием фонтанов, Версальские сады становились похожи не на рай, а на огромный кладбищенский парк. — «Говорят, там по ночам ходят души тех, кто их строил», — шептались придворные...

Версальские фонтаны были гордостью Людовика XIV. Король любил хвастать перед гостями: «Вода у меня течёт по мановению руки!» Но в июльский вечер 1682 года всё пошло не по сценарию. Сначала камердинеры заметили, что в Апполоновом фонтане вода странно мутная. Потом — что она будто бы розовеет. А к вечеру, при свете сотен факелов, струи и впрямь казались кроваво-красными. — «Ах! Фонтан плачет кровью!» — завизжала юная маркиза де Ришельё и отскочила в сторону, едва не уронив веер. — «Глупости, это просто отражение факелов», — пытался успокоить её один кавалер...

Часть I. Шёпот в коридорах Версаль днём сиял золотом, а ночью превращался в театр теней. В длинных галереях отражались коптящие свечи, шуршали платья, слышался стук каблуков и приглушённый смех. — «Слышала? Мадам опять пропала из покоев. Камеристка несла ей плащ, а сама она шла по галерее с опущенной головой», — шептала одна фрейлина. — «И куда же в такой час? Не к священнику ли?» — «Скорее к колдунье, чем к священнику», — отрезала третья. Имя мадам Ла Вуазен — парижской гадалки и травницы — гремело среди всего света...

— «Ах, мадам, вы слышали? Говорят, она подняла волосы выше королевского сердца — и тем же себе подписала приговор!» — шептали придворные, сидя у камина. Мария-Анджелика де Фонтанж появилась при дворе как свежий ветер: молодая, красивая, с живым характером. Людовику XIV она приглянулась мгновенно — и вскоре мадемуазель стала фавориткой. Но история запомнила её не только за роман с королём, но и за… причёску. По легенде, однажды во время охоты лента в её волосах сорвалась. Чтобы не показаться неопрятной,...