Тень Урочища

начало тут Эпилог Прошла осень, зима, наступила весна. И вот однажды, в коридоре института, среди толчеи студентов, Дмитрий увидел её. Девушку с длинными чёрными волосами, собранными в простую косу, с высокими скулами и глазами, цвет которых он не мог разобрать через толпу, но разрез… разрез был тот самый. Сердце у него упало, а потом рванулось в галоп, сдавив горло. Без мысли, на чистом, животном порыве, он пробился сквозь толпу и схватил её за рукав. — Айтылын! — вырвалось у него, громче, чем он хотел...

начало тут Глава 39. Возвращение Очнулись они все пятеро на берегу реки. Резко, болезненно, как от толчка. Яркое, настоящее утреннее солнце било в глаза, заставляя щуриться. Воздух был холодным, свежим, пах хвоей, мокрым камнем и свободой. Они лежали среди своего снаряжения. Байдарки — ало-жёлтая и сине-белая — были целы, аккуратно вытащены на галечную отмель. Рюкзаки, вёсла, спальники — всё было тут, как будто они только вчера разбили здесь лагерь. Мария лежала бледная как полотно, но её грудь ровно и глубоко поднималась в такт спокойному сну...

начало тут Глава 38: Сердце тьмы Тяжесть солнцестояния легла на Талбу мёртвой хваткой, как будто само небо превратилось в черный бархатный саван. Воздух гудел низкочастотным гулом, от которого дрожали стёкла в окнах и ныли зубы. Дмитрий, вернее, его тело, движимое несгибаемой волей Уйгулуна, нёс Марию по тропе к старому, чёрному жертвенному камню на опушке. Она была лёгкой, как сломанная тростинка, её сознание давно уплыло в иные миры. Её грудь едва поднималась. На камне, уже засыпанном странным чёрным песком и обложенном ветками иссохшего тальника, он уложил её с жуткой, ритуальной нежностью...

начало тут Глава 37: День, которого не должно было быть Воздух в Талбе сгустился до состояния тягучего сиропа. Небо, вечно серое, стало цвета запёкшейся крови и свинцового пепла. Зимнее солнцестояние. День, когда ночь в любом мире достигает своего апогея, а границы между «здесь» и «там» истончаются до предела. С каждым часом тишина становилась всё более звенящей, наполненной незримым ожиданием. Камни, деревья, даже стены изб будто затаили дыхание. В избе Айтылын Мария лежала в состоянии, граничащем с небытием...

начало тут Глава 36: Нить спасения Мир раздробился. Он не раскололся на две или три части, а рассыпался на тысячи осколков, и в каждом из них был он. Дмитрий стоял — или думал, что стоит — в бесконечном коридоре, стены которого были не из дерева или камня, а из перетекающих друг в друга зеркал. Но они отражали не его тело. Они отражали состояния души. В одном он был ребёнком, плачущим от бессилия в тёмной комнате. В другом — юношей, сжимающим кулаки от злости на насмешливый мир. В третьем — тем пустым манекеном, что видел на входе...

начало тут Глава 35: Зеркальный лабиринт Мария таяла. Каждое утро Айтылын находила её чуть более прозрачной, будто жизненные соки не просто уходили, а испарялись в липкий воздух Талбы, подтачиваемые изнутри двумя чуждыми силами. Её дыхание было шелестом сухих листьев под зимним ветром. Иван почти не отходил от порога, и его молчание стало гулким, как натянутая струна, готоваю лопнуть. Время, песок в этих часах, сыпался с пугающей скоростью. В ту ночь Айтылын не спала. Она стояла у очага, глядя на языки пламени, но видела не огонь...