Рассказы из сборника «То что мы видим»

Это был летний день в небольшой деревушке. Над землей вилась солнечная истома. Пахло скошенной травой. Отчего-то молчали деревенские псы, лишь изредка слышалось жужжание пчел и тихие разговоры людей. Мир не бежал, а плыл в этой жаре. Он будто готовился замереть. У порога дома нас встречал отец. Он обнимал каждого, смотрел в глаза, в которых застыл один, не требующий ответа вопрос: «Как же так?». В просторном зале замерлилюди. Я шла по деревянному полу, чувствуя каждую дощечку. Я хотела увидеть ее, но медлила...

Она собралась уезжать. Стала слишком часто смотреть на часы. Отвечала в телефоне – со своим привычным, сдержанным выражением лица. Наверное, ему. Пора ехать. Сняла куртку со спинки высокого стула. Еще один, короткий взгляд на экран, вызывает такси. Обнимает по очереди друзей, целует в щеку подругу, та что-то тихо говорит ей и теребит пуговицу на джинсовой куртке. Смеется. Я лениво встаю следом, делая максимально равнодушный вид. Сердце колотится в груди. Жму руки, немного удивленное и пьяное – тоже поехал? Максимально небрежное...

Грише кажется, что он не в своем теле. Не в своей жизни. Это было бы неплохо, но реальность бьет по лицу, как ледяной дождь. На кровати перед ним сидит его Катя. Бледная, голова в бинтах. Тонкие запястья поверх покрывала лежат без движения. Когда в кино показывают пострадавших, они выглядят даже немного романтично. На самом деле ничего подобного: сухие плотно сжатые губы, скомканные волосы, лицо такое, будто вся кровь покинула тело. Она на него даже не смотрит. А он глотает воду из квадратной пластиковой бутылки и оправдывается то ли перед ней, то ли перед собой...

Я помню из детства наш двор. Девятиэтажный серый дом, который потом перекрасят в странный зеленый. Подъезды с козырьками, одинаковые квартиры с разными людьми. В каждой – своя история. Под окном сваи от какой-то неслучившейся стройки, каменистая насыпь, которая зимой – ледяная горка, а летом – вершина для наших детских игр. Между сваями в самых дебрях строительный котел, в где, как водится, живет страшная ведьма. И только самые отважные, самые взрослые парни (им уже далеко за десять, там все серьезно) отправляются пугать ее палками, ну и, конечно, своей лихой молодецкой отвагой...

Марина неловко устроилась на переднем сиденье такси. Она скрывала волнение, пытаясь сделать надменное лицо. И первое, и второе получалось довольно плохо. Мужчина за рулем искоса поглядывал на нее, изучая. Надо было просто позвонить на работу и сказать, что заболела, – пульсировало в голове. Страх тошнотой подкатил к горлу. Водитель включил музыку, но отвлечься на мелодию не получалось. Чем ближе она подъезжала к офису, тем хуже ей становилось. Она вызвала такси, но все равно неприлично опаздывала и даже не знала, хватит ли ей денег, чтобы расплатиться...

Саша заталкивает в лифт тяжелую коричневую коляску, которую только что на руках подняла по лестнице в подъезд. Вес сына, его одежды, двух пакетов с продуктами внизу. На улице морозит. По спине течет вода. Снаружи жарко, а внутри холодно. Странное чувство.  После прогулки всегда особенно хочется спать. Так, что закрываешь глаза, когда моргаешь, и реальность тут же теряется. В младших классах она любила уроки на лыжах, только ради этого – вернуться домой. Ради горячего душа, сухой домашней одежды, ароматного чая с лимоном и маминой губадии...