Он шёл один. А к нему шла страна
Весна 1814 года пришла в Фонтенбло с дождём и тишиной, той особой тишиной, что бывает лишь тогда, когда падает империя.
Империя упала, а земля ещё не решила, стоит ли плакать или вздохнуть с облегчением.
Наполеон Бонапарт вышел во Двор Прощаний, где тысяча двести гвардейцев - те самые, что шли с ним от Тулона до Москвы, от пирамид до снегов Березины - стояли, как стена из плоти и памяти. Они не кричали, не пели, не салютовали; они просто были - и в этом «были» содержалась вся любовь, вся боль, вся преданность, которую не выразить ни речью, ни слезой...