"Мужнин сын"

Начало рассказа Летом пятьдесят седьмого на разъезде наконец сменили настил на переезде. Работала бригада неделю, и Анна эти дни стояла с флажком на грунтовой дороге, отводя подводы в объезд, а мальчик подавал путейцам скобы из ящика и к вечеру знал по имени всю бригаду. Новый настил лёг ровно, доска к доске, и первое время по нему было слышно, как проезжает всякая телега – гулко и чисто, без прежнего дребезга. Этим летом Алёше пошёл двенадцатый год, и был он уже матери по плечо. Дальше жизнь у них пошла обыкновенно, длинно и без событий, а если оглянуться – событий полно...

Начало рассказа Осенью пятьдесят пятого мальчик пошёл во второй класс, и в ту же зиму у него началось то, что Анна про себя называла «своим». Своё – это когда человек берётся за дело сам, без приказа и без заведённого порядка, потому что ему надо. У него это вышло с железом, и вышло само, без чьей-нибудь подсказки. Началось с будильника, который они с Ермилом когда-то не собрали. Будильник лежал в ящике с той поры, а осенью мальчик достал его и собрал сам, за неделю, разложив части на клеёнке по порядку, и завёл, и тот пошёл и шёл потом ещё многие годы, отставая на четверть часа в сутки...

Начало рассказа Софья приехала девятого июля пятьдесят пятого года, тем же утренним, одна, с одним чемоданом. Билет она взяла заранее, ещё в мае, о чём и написала. Летом на этой ветке ездило столько народу, что за неделю мест уже не было. Встречали её вдвоём: Анна и мальчик. Ермил был в поездке и ждали его в четверг. За зиму и весну они трое привыкли жить втроём, и приезд четвёртого человека, даже такого, был для дома делом непростым: Анна перед тем не один день перемывала и перестилала. Мальчик стоял у бруса и, когда поезд стал, пошёл к вагону сам, без подталкивания...

Начало рассказа Первое письмо от Софьи пришло через восемь дней – с дороги, брошенное в областном городе, на пересадке. Было это в октябре, в пятьдесят четвёртом, и на разъезде уже топили. «Анна Парфёновна, доехали хорошо, пишу с вокзала. Мешочек ваш цел, я его не открывала и открывать не буду до дому. В районе бумагу заверила, посылаю вам её отдельно, заказным, получите – отпишите сразу. Про то, что было, писать не могу. Не потому, что жалею – не жалею. А просто не могу пока. Он у вас там небось уже в школу побежал...

Начало рассказа Мужчины вышли во двор и стали у поленницы, и Анна вышла за ними, потому что оставаться в доме, когда там идёт такой разговор, было нельзя. Стоять во дворе было незачем. Поленница переложена ещё в позапрошлое лето, дрова наколоты, вода принесена, а до утреннего оставалось часа полтора. Кузьма Ильич достал папиросы, предложил Ермилу, и оба закурили. – Дорога у вас тут ровная, – сказал гость. – Ровная. – Насыпь высокая. У нас низом идёт, весной подтапливает. – Бывает. На этом мужской разговор и кончился...

Начало рассказа Ночью Анна проснулась от тишины. Она полежала и послушала. За перегородкой не было слышно дыхания – того ровного, чуть свистящего дыхания, к которому она за эти годы привыкла и просыпалась, когда оно менялось. Она поднялась, засветила лампу и увидела – лавка пуста, попона откинута, шубейки и валенок нет. Ермила будить она не стала – он спал после поездки вторые сутки. Пошла она в чём была: накинула пальто, обулась в галоши, сняла с гвоздя фонарь. Куда идти, она знала. На разъезде...