Научно-фантастические рассказы

ЦЕРН-3, Женева. Подземный комплекс нового поколения. 2047 год, три месяца после запуска FCC-hh. Лифт опускался уже четыре минуты. Лейла Нурманова считала секунды — не потому что торопилась, а потому что считала всегда. Количество ступенек от двери до лаборатории. Число глотков в чашке кофе. Интервалы между ударами собственного сердца, когда не могла уснуть. Мозг работал как дефектный калькулятор: выключить его было невозможно. Стены шахты — гладкий бетон, армированный от радиации — мелькали за стеклом кабины с равномерностью метронома...

Лунная пыль на подоконнике контрольной комнаты не шевелилась уже семь часов. Елена Варга знала это точно — она смотрела на серую полоску каждый раз, когда отводила взгляд от экрана, а отводила она его часто. Слишком часто для человека, ждавшего этого момента четырнадцать лет. Обсерватория «Ухо Данте» получила своё имя от первого директора, помешанного на Данте Алигьери и убеждённого, что контакт с внеземным разумом станет для человечества чем-то вроде выхода из тёмного леса на свет звёзд. Елена...

Солнце умирало каждую секунду. Шестьсот миллионов тонн водорода превращались в гелий, и разница в массе — четыре миллиона тонн ежесекундно — становилась светом, теплом, излучением во всех диапазонах спектра. Этот процесс длился четыре с половиной миллиарда лет и должен был продолжаться ещё столько же, но Елена Вострецова никогда не могла отделаться от мысли, что наблюдает агонию. Медленную, величественную, растянутую на временные масштабы, непостижимые для человеческого разума, — но всё же агонию...

Дежурный офицер поднял глаза от экрана, и в первую секунду не понял, что видит. Андроид стоял у стойки регистрации — неподвижно, как стоят только они: без микродвижений, без переноса веса с ноги на ногу, без той постоянной живой вибрации, которая выдаёт человеческое тело. Тёмные волосы, серые глаза, лицо с едва заметной асимметрией — K-серия, определил офицер машинально. Компаньоны. Их делали чуть несовершенными специально, чтобы не провоцировать у людей тревогу. Чтобы вызывать эмпатию. — Чем могу помочь? — спросил офицер, уже потеряв интерес...

В три часа ночи Вера Ланцова поняла, что сходит с ума. Она смотрела на экран уже сорок минут, не моргая, пока глаза не начали слезиться. Карта B-мод поляризации — тепловая карта всего неба, развёрнутая в овал Моллвейде — светилась мягкими переливами красного и синего. Космическое микроволновое излучение. Эхо Большого Взрыва, растянутое на всю Вселенную. Она видела эти карты тысячи раз. Но не такие. В нижнем левом квадранте, там, где данные с «Реликта-3» перекрывались с архивом Planck, проступала структура...

Пустыня Атакама дышала холодом, и этот холод был древнее любой человеческой памяти. Елена Торрес стояла у окна контрольного центра обсерватории ALMA, глядя на шестьдесят шесть антенн, разбросанных по плато Чахнантор, как кости какого-то исполинского существа, брошенные рукой равнодушного бога. Три часа ночи. На высоте пяти тысяч метров воздух был настолько разрежен, что каждый вдох требовал осознанного усилия, и звёзды горели с неприличной яркостью — не мерцая, не подмигивая, а просто существуя, как существует математическая истина: безусловно, безразлично, вечно...