Растущая книга рассказов

После письма о набережной Нина вдруг заметила странную вещь. Она всё чаще начинала думать не только о сегодняшнем дне. В её мыслях появилось будущее. Совсем близкое. Почти осязаемое. Причём происходило это само собой. Она шла по улице и вдруг думала: «Когда Сергей приедет, надо будет показать ему этот сквер». Не потому, что сквер был особенно красивым. Наоборот. Он был совсем обычным. Но вечерами там иногда играл старик с аккордеоном. Играл старые мелодии так, будто разговаривал не с прохожими, а с собственной молодостью...

Нина вдруг заметила, что стала задавать Сергею вопросы. Раньше всё происходило иначе. Он рассказывал. Она отвечала. Она рассказывала. Он отвечал. Разговор тек сам собой, никуда не торопясь. Теперь ей всё чаще хотелось узнать о нём что-нибудь ещё. Не важное. Не биографию. Не анкету. Что-нибудь живое. — Какая книга стоит ближе всех к вашему креслу? — Какая? — Та, которую вы чаще всего берёте в руки. Сергей ответил не сразу. Вечером прислал фотографию. На ней был старый деревянный стеллаж. Несколько книг лежали стопкой прямо поверх других...

После фотографии что-то изменилось. Не между ними. В Нине. Раньше она ждала писем Сергея с интересом. Потом — с теплом. Теперь стала ждать иначе. С каким-то внутренним напряжением, почти нетерпением, которое смешило её и немного сердило. Утром она открывала почту не сразу. Сначала ставила чайник. Потом умывалась. Потом нарочно убирала со стола вчерашние книги. И только после этого садилась к компьютеру. Как будто могла обмануть саму себя. Как будто не знала, зачем на самом деле села. Однажды письма не было...

Фотография открылась не сразу. Компьютер задумался. На экране несколько секунд кружился значок загрузки. Нина смотрела на него так внимательно, словно эти несколько секунд были последней границей между воображением и реальностью. Потом изображение появилось. Она невольно задержала дыхание. И улыбнулась. Первой мыслью было не: «Красивый». И не: «Некрасивый». Первой мыслью было: «Конечно». Словно именно таким он и должен был оказаться. Высокий мужчина. Светлая рубашка. Седина на висках. Очки. Спокойный взгляд...

— Здравствуйте, Нина. Голос оказался совсем не таким, как она представляла. И одновременно именно таким. Не низким. Не высоким. Спокойным. Живым. С лёгкой хрипотцой, которая появлялась иногда на последних словах. Нина почему-то сразу подумала, что этот голос старше его писем. Письма были очень аккуратными. В них Сергей словно раскладывал мысли по полочкам. А голос ничего не раскладывал. Он просто жил. — Здравствуйте, Сергей. Несколько секунд они молчали. Потом одновременно рассмеялись. — Кажется, мы оба не знаем, что говорить дальше, — сказал он...

После письма про отца что-то изменилось. Не резко. Неуловимо. Как меняется погода за несколько дней до начала осени. Вроде бы всё то же самое. Но воздух уже другой. Нина всё чаще замечала, что пишет Сергею не только о том, о чём обычно пишут. Не только о книгах. Не только о мыслях. Она начала писать ему о самом дне. О разговоре двух студентов в метро, которые полчаса спорили, существует ли талант или существует только упорство. О продавщице в маленьком книжном магазине, неожиданно посоветовавшей ей роман, который Нина собиралась взять с полки сама...