Проклятье рода Мориньи.

Глава 12. Там, где не бывает теней (ФИНАЛ) Прошла весна. За ней пришло лето — жаркое, ленивое, пахнущее разогретой сосновой смолой и цветущим вереском. Шато-де-Мориньи изменился до неузнаваемости. Он перестал быть склепом. Плотники сняли черные доски с западного крыла, и оказалось, что за ними скрывались не гниль и паутина, а изящные, хоть и запущенные, анфилады. Солнечный свет, которого замок не видел веками, залил галерею предков, заставив поблекшие краски на портретах вспыхнуть яркими пятнами...

Глава 11. Цена инквизитора Он шагнул в черную, расширяющуюся трещину в стене восточного крыла, готовый разорвать древний договор зубами, если потребуется. Пространство внутри стены не было каменным. Филипп не почувствовал удара или удушья. Он оказался в абсолютной, первозданной пустоте, где не было ни верха, ни низа. Здесь царил тот самый запах — запах озона, древнего праха и чего-то сладковатого, похожего на тлен...

Глава 10. Плоть и камень Счастье оказалось самой жестокой формой яда. Две недели истекли, оставив после себя лишь пустые бутылки из-под бордосского вина, остывший воск в бальном зале и Изабель, которая теперь походила на собственную тень. Она больше не танцевала. Большую часть дня графиня проводила в кресле у окна, кутаясь в соболиные мантии, хотя в комнате было жарко от натопленных каминов. Ее каштановые кудри потеряли блеск, став тусклыми и ломкими...

Глава 9. Пепел и черное золото Две недели — это восемь тысяч раз, когда секундная стрелка обегает циферблат. Для Филиппа де Морле эти две недели превратились в одну бесконечную, пульсирующую ночь, вырванную из течения времени. Западное крыло было мертвой зоной. Филипп лично проследил, как плотники забивают двери в галерею предков и часовню дюймовыми дубовыми досками, крест-накрест сколачивая их железными скобами. Он приказал замуровать камины в том крыле и засыпать песком подземный ход. Он строил баррикады из реальности, пытаясь отгородить свой хрупкий рай от древнего голода...

Глава 8. Инквизиторская печать Сон пришел не как избавление, а как вязкая, черная смола. Филипп и Изабель лежали в одной постели, но их разумы больше не принадлежали им. Замок, обманутый и раненый наяву, решил нанести удар там, где у живых нет защиты — в царстве грез. Филиппу снилось, что он снова стоит в скриптории. Пыльные лучи солнца падают на стол, но вместо пергаментов перед ним лежит раскрытая бухгалтерская книга. В графе «Расходы» ровным почерком Изабель выведено: «Сердце Филиппа де Морле — 1 шт...

Глава 7. Печать на крови Их дыхание смешалось в теплом воздухе восточного коридора, но Филиппу казалось, что он вдыхает не воск и старую пыль, а озон и горечь полыни. Поцелуй перестал быть актом утешения или страсти. Он превратился в акт присвоения, в алхимический процесс, в котором два разных вещества — живая, горячая кровь скептика и древняя, холодная тьма проклятого рода — вступали в необратимую реакцию. Изабель отвечала ему с голодной, почти болезненной жадностью. Ее пальцы, еще недавно сжимавшие...