Набоковское

НАБОКОВ: ПУШКИН — РАДУГА ПО ВСЕЙ ЗЕМЛЕ. «На небосводе русской литературы, — объявил он, — это Пушкин!» Так начиналась знаменитая лекция Владимира Набокова в Корнелльском университете. Прежде чем произнести эту фразу, преподаватель затемнил аудиторию, опустив шторы, и при полной темноте стал зажигать лампы — по одной на каждого из русских классиков: Гоголя, Чехова, а потом распахнул шторы с криком «А это Толстой!». Но Пушкин в этом его «планетарии» был первой лампой, зажжённой в полной темноте. Набоков был беспощадным и крайне субъективным критиком: Достоевского он называл «посредственным писателем» с «литературными банальностями», а многих других современников считал недостойными внимания. Однако перед Пушкиным он благоговел всю жизнь. В 1921 году, ещё молодым поэтом, Набоков написал такие строки: «Пушкин — радуга по всей земле, Лермонтов — путь млечный над горами, Тютчев — ключ, струящийся во мгле, Фет — румяный луч во храме». Для него Пушкин был не просто писателем, а абсолютным эстетическим идеалом. В своих лекциях он постоянно подчёркивал: совершенство пушкинского стиха — это эталон, к которому должны стремиться все. «Чистейшие писатели в смысле той совершенной гармонии, которой дышат их сочинения», — говорил он о Пушкине (и Чехове). Для Набокова критерий истинного искусства был жёстким и бескомпромиссным. Выдающийся литератор начинается там, где возникает «иррациональное прозрение», которое «затемняет фразу и вскрывает тайный смысл». И именно Пушкин был для него главным проводником в эту магическую реальность. Неудивительно, что главный герой его самого автобиографичного романа «Дар» носит фамилию Годунов-Чердынцев — отсылка к «Борису Годунову». Этот герой буквально «питался Пушкиным, вдыхал Пушкина». Набокову казалось, что Пушкин вошёл в его кровь так же, как вошёл в кровь его персонажа. Филологический подвиг Свою любовь к Пушкину Набоков доказал делом. В 1964 году он издал четырёхтомный труд — подстрочный перевод «Евгения Онегина» на английский язык и тысячестраничный комментарий к роману. Он считал, что адекватный стихотворный перевод «математически невозможен», и выбрал буквальную прозу, чтобы сохранить каждый смысл и оттенок. А его комментарий стал не просто филологическим справочником, а энциклопедией пушкинской эпохи, написанной с набоковской страстью, въедливостью и язвительностью. 📖 «Быть русским — это значит любить Пушкина», — писал Набоков. И всю свою жизнь он следовал этому правилу, создав, пожалуй, самый глубокий и личный памятник тому, кого считал главной «радугой» своего неба.