Спросил ли меня кто?
Беслан. Минаб. Старобельск… Эти города, память о юных жертвах в них со слезами на глазах и незаживающими ранами в сердце вписал сюда не для счету – не счетовод я. Счетоводы – они. С обликом человека, нутром бешеного зверя, видит и чует который только кровь и боль. Ими он питается и живет. Потому для него нет ни своих, ни чужих, ни знамен, ни границ. Хотя какой-то тряпкой полощет он. Вешать которую столб последний уж где-то прикопан им, иль для него. И панцирь зелени расисту-фашисту не в защиту: раздергивают «свои» же (не пожелал бы друзей таких и врагу) налево и направо...