Яна Жемойтелите

История, рассказанная Владимиром Ивановичем Кухтой Соседей Иван Кухта всегда чурался. Хотя прошло уже тридцать с гаком лет, как он вернулся из лагерей. Говорили, что «вин бандит, видать, шось вкрав», вот и сидел пять лет сразу после войны. У нас зазря не сажают. Работал Иван на заводе, а по вечерам и в выходные любил копаться в огороде, где у него росло всё, что только может родить земля. Лицо у Ивана было землистое, изрезанное глубокими морщинами, как пересохшая на солнце земля, а в ладони навечно въелся жирный чернозём, протравив, как на гравюре, линии судьбы...

Кто пишет на фронте да ещё и о любви? Студенты Литинститута имени Горького, оказавшиеся на Советско-финляндской войне — кто случайно, кто намеренно. Среди снегов, в карельских лесах искусство по-прежнему остаётся главной частью их жизни. Они ищут и находят рифмы, читают стихи в полный голос холодному зимнему небу, но жернова истории норовят перемолоть всех без исключения: Бориса Заходера, Арона Копштейна, Колю Отраду и многих других. Итог сражений хранит прошлое, итог судеб поэтов — повесть Яны Жемойтелите...

Обычное советское лето. Старый и давно размеренный быт советской дачи. Может ли в него вторгнуться судьба встречным поездом? И что она откроет? Сегодня публикуем рассказ Яны Жемойтелите «Фуга», в котором прошлое и настоящее причудливо переплетены и почти неразличимы. Даст ли настоящее знать о себе? Детство мне изрядно подпортила дача, как, вероятно, и большинству моих сверстников, которые вынуждены были сажать-выкапывать с родителями картошку, собирать урожай ягод. Я таскала к автобусу огромные корзины...

Вечером Звякин решал задачу про ворону на ветке, которая должна была схватить с земли сыр и сесть на забор. Следовало рассчитать кратчайший путь вороны. Звякин приходил к осознанию, что ничего не рубит в физике. По идее, вороне полагалось следовать лучу света, чтобы первый угол полёта был равен второму углу. Только не cтанет же ворона, как дура, рассчитывать угол полёта вместо того, чтобы быстренько схватить этот сыр, где бы он ни лежал, пока его не умыкнул кто-то другой. Тут пришёл Копейкин с какой-то банкой...

Вообще, это был хороший повод надраться. Пили до тех пор, пока было что пить. Про кофе и десерт, естественно, никто не вспомнил. Никто не думал уже ни про Новый год, ни про наилучшие пожелания, просто пили, и мой муж собирался бить морду какому-то Роме, который неизвестно как затесался на творческий вечер союза художников. Я с трудом вытягиваю мужа на улицу, попутно спрашивая себя: а на фига мне нужен был этот праздник? Ни потанцевать, ни поговорить не с кем — все вокруг были очень пьяные. А теперь вот ещё и поддатого мужа домой транспортировать...