Роман Родная

Такаши пробыл в спасительном для него забытье два дня. Когда он открыл глаза и закашлялся тяжелыми, булькающими хрипами, то понял, что жизнь для него все же – не закончилась. Его бил озноб, но не, потому что он вновь оказался на ненавистной лесной просеке. Он лежал на серой госпитальной простыне, Такаши провел рукой по грубой ткани, через полу прикрытые веки осмотрел лазарет – несколько десятков железных коек, на которых лежали такие же, как он пленные. Кто– то бредил во сне, кто– то натягивал одеяло до подбородка и надсадно кашлял, а кто– то лежал почти недвижимо с воткнутой в вену иглой...

– Клавдия Александровна! – в избу главврача лагеря номер два вбежала новая медсестра Ольга Ивановна, тут же прозванная всеми Оленька. – Клавдия Александровна! – второй раз, запыхавшись, прокричала Оленька. Молодая, белокурая женщина подняла голову от документа, который составляла вышестоящему начальству в Комсомольске – на– Амуре. Она вчера принимала дела от бывшего главврача лагерной больницы, а потом, впервые увидев заключенных на вечерней поверке, пришла в ужас! При почти сорокаградусном морозе...

Участок скалы, преграждавший путь бедующей железнодорожной магистрали казался Такаши бесконечным! Но в один из дней, оказавшись на своем участке и по привычке ища глазами лом, Такаши понял, что гранитная цитадель сопки больше не мешает. Он посмотрел на Року, стоявшему рядом, и сказал: – Представь, я уже перестал замечать, что делаю, и мне стало казаться, что я буду долбиться в эту сопку вечно. Рока слабо улыбнулся: – Ты думаешь это конец нашим мучениям? Такаши ответил: – Скорее – это начало новым испытаниям...

Впервые за долгих несколько недель с момента, как его взяли в плен и привезли в угрюмый таежный лагерь, Такаши заснул тревожным, обрывочным сном. Когда он услышал громкий крик конвоира: – Эй, японцы, подъем! Ему показалось, что проспал он от силы минут пять. Но он заметил, как просвечивает серое, осеннее небо в открытые ворота барака. Такаши поискал глазами ночного собеседника и, увидев, как тот, натягивает драные военные брюки, сам быстро встал с нар, наскоро застлал их дырявым колючим одеялом и пошел с молчаливой толпой к выходу...

По постановлению Государственного комитета обороны СССР от двадцать третьего августа тысяча девятьсот сорок пятого года пятьсот тысяч японских военнопленных были отправлены в Советский Союз. В Приморский и Алтайские края, Читинскую и Иркутские области области Бурят-Монгольскую АССР, Узбекскую ССР и на строительство БАМа. По приказу Лаврентия Берии за номером 001026 от восьмого сентября тысяча девятьсот сорок пятого года начальник Главного управления лагерей железнодорожного строительства (ГУЛЖДС)...

Весь последующий год и начало сорок пятого, Минами провела в состоянии абсолютного, безмятежного счастья, не замечая, что тучи вокруг ее маленького рая около Японского моря начали сгущаться. Такаши решил ничем не беспокоить жену, хотя понимал, что надвигается очередной переломный момент в его жизни, он разговаривал по телефону с господином Ямамото, и тот передал ему указания о срочном свертывании производства и переправе всего имеющегося оборудования обратно в Японию. Господин Ямамото предупредил, чтобы Такаши срочно собирал в дорогу Минами и Ханако...