Антология одного стихотворения

Римма КРАВЧЕНКО (Германия) НЕ МОГУ МОЛЧАТЬ! Можно ль плотно занавесить шторы, И, запрятавшись в уют своих квартир, Не глядеть в окно, даль за которым Вновь в огне, потрясшая весь мир? Не зарёю радует нас ало Пробуждавший по утрам Восток, Там, за горизонтом запылало, Породив другой войны виток. Разве сердцу может быть не больно, Гибнут дети и не важно чьи, Небо, Небо! Отчего так вольно Чувствуют себя здесь палачи? Нет конца страданиям и боли, Стонут и Земля и весь эфир, Господи, в Твоей лишь только Воле Образумить злобный этот мир. ............. У горя сердца нет национальности, Есть человеческая боль и жизнь одна, Но мир жесток, в его парадоксальности Живут и те, кем правит сатана.

Антология одного стихотворения Владимир БУШИН (1924-2019) Письмо ветерана Великой Отечественной войны капитана Владимира Бушина генерал-майору Борису Полякову, командиру 4 гвардейской танковой Кантемировской дивизии, отличившейся 4 октября 1993 года при артобстреле "Белого Дома", в результате чего погибли наши сограждане. * * * Как живется вам, герр генерал Поляков, В вашей теплой, с охраной у входа, квартире? Как жена? Как детишки? Достаток каков? Что тревожит, что радует вас в этом мире? Вы довольны ли суммой, отваленной вам Из народной казны за народные жизни? Или надо еще поднатужиться нам - Всей слезами и кровью залитой Отчизне? А довольны ли ими полученной мздой Сослуживцы, что били по "Белому Дому" - Офицеры Ермолин, Брулевич, Рудой? Или надо накинуть хотя б фон-Рудому? А повышен ли в звании Серебряков? Неужели остался в погонах майора? А его одногодок майор Петраков? А как вся остальная кровавая свора? А Евневич, Таманской гвардейской комдив, Навещает ли вас, боевого собрата? Вспоминаете с ним, по стакану хватив, Как в тот день вы громили народ Сталинграда? Говорят, горько запил майор Башмаков, Повредился умом капитан фон-Баканов. Или это лишь россказни для простаков, Совесть ищущих даже в душе истуканов? Сладко ль спится теперь по ночам, генерал, С боевою подругой в двуспальной постели? Или слышится голос, который орал: "В плен не брать! Если даже бы сдаться хотели!" Или видятся вам, лишь глаза призакрыл, С выражением смертного страха и боли Девятнадцатилетний студентик Кирилл И шестнадцатилетняя школьница Оля? Вы не стары сейчас, вы пока что нужны, Но наступит пора - и отправят в отставку, И захочется вам позабыть свои сны, Тихо выйти во двор и присесть там на лавку. А потом захотите и к тем старикам, Что "козла" во дворе забивают часами, - Это отдых уму и усталым рукам, По которому вы стосковались и сами. Подойдете, приветливо вскинете бровь, О желании сблизиться скажете взглядом, Но на ваших руках вдруг увидят все кровь, И никто не захочет сидеть с вами рядом. Может быть, вам при этом не бросят в глаза Возмущенного, резкого, гневного слова, Но по лицам как будто метнется гроза, И поспешно оставят вас, вроде чумного. Вы возмездье страны заслужили давно. Вам Иуда и Власов - достойная пара. Но когда старика не берут в домино, Это, может быть, самая страшная кара. Хоть в глаза вас никто до сих пор не корил, Но какая у вас проклятущая доля! Ведь стемнеет - и снова студентик Кирилл И шестнадцатилетняя школьница Оля... Вот и все, что хотел я сказать, генерал. Это ныло во мне, словно старая рана. Ты гвардейской дивизии славу продал - Так прими на прощанье плевок ветерана. Читайте на сайте "Российский писатель" большую подборку стихотворений современных русских поэтов о трагедии октября 1993 года

Антология одного стихотворения Николай БЕСЕДИН *** А жизнь слепа. Она не знает, Что создает в кромешной мгле. И нас наощупь осязает, Как все живое на земле. То щек, то лба она коснется, То глаз, святая простота, А след все глубже остается От любопытного перста. 1977

Антология одного стихотворения Юрий Перминов (Омск) ВОЗВРАЩЕНИЕ Сегодня враз – на утренней заре, плечом к плечу, ну и хмельные малость – так мужики запели во дворе, что в нашем доме спящих не осталось. Кто кофе пьёт, а кто – дымит в окно, кто ест, а кто – изжогу мучит содой: дела такие – разные – давно мы называем внутренней свободой. Потянет вскоре ситничком с небес, а здесь, в беседке, родственно горланя, заначки размотав на чимергес, вот-вот взовьются соколы орлами! Я знаю всех поющих – как родных – по голосам их различаю даже… …И в том кругу молчал один из них – соседский сын в армейском камуфляже, (впервые за полгода – налегке), остатним утром ведренного мая в тяжёлом, обожжённом кулаке ромашку незатейную сжимая.