Рассказы в одну главу

В пять утра Нина поставила чемодан у двери и села на него, чтобы застегнуть молнию. Внутри лежали две кофты, тёплые носки, документы, зарядка от телефона и фотография дочери в белой панамке. Больше она не взяла почти ничего. Она боялась не того, что муж проснётся. Она боялась передумать. Я жила с Ниной на одной площадке семь лет. Дверь в дверь. И первое время думала, что ей повезло с мужем. Алексей встречал её после работы, носил тяжёлые пакеты, сам забирал дочь из садика. В подъезде здоровался с соседями, придерживал дверь старикам...

Ключ вошёл в скважину легко, как всегда. Но не повернулся. Ольга попробовала ещё раз. Потом вынула ключ, протёрла его о рукав пальто и вставила снова. За дверью тихо работал телевизор. В квартире кто то был. Она стояла на лестничной площадке с пакетом из магазина, где лежали молоко, хлеб и упаковка гречки. На часах было начало седьмого. Ольга устала после смены, хотелось снять туфли и хотя бы десять минут посидеть в тишине. Ключ снова не подошёл. Тогда она постучала. За дверью зашаркали тапочки. Послышался знакомый голос: «Кто там?» Ольга не сразу ответила...

Звонок в дверь раздался в девять утра. Я стояла у плиты в старом халате, с непричёсанными волосами, и меньше всего ждала гостей. На пороге стоял незнакомый мужчина. Среднего роста, лет сорока, в сером костюме, который сидел на нём как влитой. В руках он держал чёрную папку на молнии. – Вы Наталья Викторовна? – спросил он ровным голосом. Я кивнула, всё ещё держа в руке деревянную лопатку. И только потом заметила, что за его спиной, на площадке, кто-то стоит. Это была Галина Петровна. Моя свекровь...

Три раза телефон звонил ровно тогда, когда мы с мужем начинали кричать друг на друга. Я думала, это совпадение. Пока однажды не заметила одну деталь и не поняла всё сразу. Первый раз я не придала этому значения. Мы стояли на кухне, и Дима швырнул кружку в раковину. Не разбил, просто швырнул. Я смотрела на его спину и чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел. Мы ругались из-за денег. Опять. И в ту секунду, когда я уже открыла рот, чтобы сказать что-то злое, зазвонил телефон. Его мать. Тамара Петровна...

Я разложила котлеты по тарелкам, когда Саша откашлялся. Он всегда так делал перед чем-то важным, я это за девятнадцать лет изучила. — Свет, — сказал он, глядя в свою картошку. — Мы тут с Витькой посоветовались. — Угу, — я села, налила себе чай. — Мы с братом решили переоформить дом на мать. Ты не против? Вилка звякнула о край тарелки. Я не сразу поняла, о каком доме речь. У нас один дом. Тот, что мы строили девять лет. — Какой дом? — спросила я тихо. — Ну наш. Который в Липках. Я отложила вилку. Пальцы сжали край скатерти, пришлось разжимать их по одному...

Тот вторник начался с запаха валерьянки. Я разлила пузырёк, когда доставала с полки старую жестянку из-под чая, ту самую, где Виктор держал квитанции. Раньше я туда не лезла. За тридцать восемь лет ни разу. Деньги в нашем доме были его территорией, как гараж и рыбалка. Я вела кухню, огород, внуков по субботам. Он вёл счета. Так повелось с первого дня, и я не спорила. Мне шестьдесят два. Казалось бы, поздно менять правила. Но в то утро Виктор уехал в поликлинику, а мне понадобилась квитанция за газ...