От Розы Ивановны

— Всё, подаю на развод. На этот раз точно, — произнесла женщина, сидевшая через проход. Роза Ивановна невольно подняла глаза от телефона. Женщине было лет сорок, может, чуть больше. Она разговаривала с кем-то по телефону и, судя по всему, уже не первый раз объясняла своё решение. — Нет, мама, я всё понимаю. Но сколько можно? — сказала она, помолчала и добавила уже тише: — Давай вечером поговорим. Электричка шла своим обычным ходом. За окном мелькали дома, гаражи, желто-красные деревья. Кто-то торопливо пробирался к выходу, кто-то дремал, прислонившись к стеклу...

На встречу с писательницей-краеведом пришло всего семь человек. Роза Ивановна сначала даже пожалела библиотекаря. Стульев приготовили раза в два больше, на стол поставили целую вазу с печеньем, разложили программы. Но уже через десять минут стало понятно: так, пожалуй, даже лучше. Писательница рассказывала об усадьбах Подмосковья без привычной лекционной торжественности. Иногда сбивалась, искала нужную фотографию, вспоминала какую-нибудь подробность и тут же уходила в сторону. Её перебивали, задавали вопросы, спорили о названиях...

Никогда не знаешь, откуда придёт вопрос, после которого привычная жизнь немного изменится. Для Розы Ивановны всё началось во вторник утром со звонка Тамары Павловны, бывшей коллеги по журналу. — Роза, ты случайно не знаешь, кому можно отдать старые подшивки? — Какие подшивки? — Наши. Почти за двадцать лет. Чашка так и застыла у неё в руке. Тамара Павловна хранила журналы с тех времён, когда они вместе работали в редакции. Аккуратно связывала их по годам. Несколько раз собиралась передать в библиотеку, но всё откладывала...

Роза Ивановна давно заметила: люди редко говорят прямо, что мы для них не так уж важны. Обычно это становится понятно по мелочам. Неожиданно эта тема всплыла во время встречи с внуками. В тот день сын Андрей привёз к ней обоих мальчиков. Старшему, Кириллу, сыну от первого брака, было четырнадцать. Младшему, Лёве, сыну от второго брака, ещё не исполнилось двух лет. Они виделись нечасто и пока только учились быть братьями. — Бабушка, он теперь весь день будет ходить за мной? Кирилл сказал это без раздражения, скорее с растерянностью...

Роза Ивановна выбрала столик у окна. Сняла лёгкий шарф, провела рукой по коротким серебристым волосам и поставила на соседний стул небольшую кожаную сумочку. В свои семьдесят девять она по-прежнему любила яркую помаду и считала, что хорошее кафе начинается с искренней улыбки бариста, а не модного названия. Открыв сумочку, она обнаружила два футляра для очков и рассмеялась: — Хорошо, что третьи дома оставила. Она вспомнила, как недавно внук долго рассматривал обе пары, пытаясь понять, зачем бабушке столько...