Интересные рассказы

– Лежачую бабку – на тебя. Это твоя обязанность, мам. Я положила на стол сложенный вчетверо лист. Молча. И не сразу решилась – сначала между нами легла тишина. Катя замолчала. Уставилась на бумагу, и лицо у неё стало такое, будто я подсунула ей не листок, а что-то живое и кусачее. – Что это? – Прочитай, – сказала я. Она не взяла. Скрестила руки. Стояла надо мной – высокая, в дорогом пальто, которое купила перед тем, как объявить, что на сиделку денег нет. И говорила со мной тем голосом, каким говорят с прислугой...

– Мам, открой, у меня руки заняты, – крикнула Лиза из-за двери. Я открыла. На пороге стояла дочь с чемоданом и большой спортивной сумкой через плечо. Лицо опухшее, под глазами тёмные круги, в руке зажат телефон. – Можно я поживу? Пока устроюсь. Я не спросила ничего. Просто отступила в сторону, давая ей войти. Она развелась две недели назад. Я знала это от соседки, от своей сестры, от кого угодно – только не от самой Лизы. Дочь молчала. Звонила раз в неделю, бодрым голосом докладывала, что всё прекрасно, работа, друзья, планы...

– Разблокируй маму, – сказал Олег. Я стояла у окна. За стеклом – дождь, мелкий и злой. По подоконнику стучало ровной дробью. Я не обернулась. – Лариса. Ты меня слышишь? – Слышу. – Ну так что? – Нет. Одно слово. Три буквы. Но мне понадобилось три недели, чтобы его произнести. Олег стоял в дверном проёме. Я видела его отражение в стекле – размытое, нечёткое. Как и всё, что он говорил мне последние два года. – Ей семьдесят четыре, – он понизил голос. – У неё давление. Ты хоть понимаешь, что творишь? Понимаю...

– А ты что наденешь на свадьбу? – спросила Валентина через забор. Я стояла с лейкой в руках. Вода текла мимо грядки – на ботинки, на дорожку. Я не замечала. – Ещё не решила, – ответила я. Валентина улыбнулась, кивнула и ушла. А я осталась стоять – с мокрыми ногами и каменным лицом. На Настину свадьбу меня не позвали. Настя – падчерица. Хотя это слово я ни разу не произнесла вслух. Для меня она просто Настя. Девочка, которую я восемь лет кормила, одевала, возила к врачу, учила готовить борщ и не бояться грозы...

– Марин, выручишь? – Светлана стояла на пороге с двумя детьми и виноватой улыбкой. – На пару часов, не больше. Я посмотрела на часы – десять утра, вторник. На экране ноутбука – макет логотипа для заказчика, половина готова, дедлайн послезавтра. За спиной Светланы стоял Кирилл, семь лет, рюкзак на одном плече. Рядом Даша – четыре года, плюшевый заяц прижат к груди, глаза смотрят на меня снизу вверх. – Мне в налоговую, – Светлана уже расстёгивала Кириллу куртку. Ещё не дождалась ответа, а уже вошла...

– Папа, обратись к Олегу, – сказала я и нажала отбой. Телефон лёг на стол экраном вниз. Тихо. Полина рисовала за кухонным столом, не поднимая головы. Восковой мелок скрипел по бумаге – синий, её любимый цвет. Я стояла у окна и смотрела на двор. Руки не дрожали. Вот что удивительно – руки не дрожали. Шесть лет назад, когда подписывала бумаги на развод, пальцы ходили ходуном, ручка прыгала по строчкам. А сейчас – ничего. Спокойствие, от которого делалось не по себе. Папе шестьдесят семь. Маме шестьдесят четыре...