Верни мне дочку

В начале октября, в восемьдесят шестом году, глубокой ночью, в родильном отделении районной больницы детский врач Елена Борисовна Ковалёва стояла у окна и ждала, когда закричит ребёнок её сестры. За дверью рожала Алла. Привёз её ночью муж, Фёдор, на председательской машине, кругом озера, по раскисшей осенней дороге. Всю дорогу, как он потом рассказывал, Алла смеялась и ругала его за каждую яму. Теперь Фёдор сидел внизу, в приёмном покое, и дежурная сестра уже два раза выгоняла его курить на крыльцо...

В начале июня, в семьдесят шестом году, Митя Ковалёв сидел за ужином с письмом от Лены в руках и читал его вслух, на всю кухню, с выражением, как стихи у доски. – «Мама, выпускной у нас двадцать шестого, в субботу, в шесть вечера. Приезжай, пожалуйста, я тебя очень жду. А ответ ты мне там скажешь, я больше спрашивать не буду». Всё, мам. Дальше она про химию пишет, это неинтересно. – Это тебе неинтересно, – заметил Борис, отодвигая тарелку. – Ты бы лучше рассказал, что тебе в школе по русскому сказали...

В феврале Лёнька Капустин надел выходной пиджак, доехал рыбовозом до райцентра и пошёл сдаваться в районную прокуратуру. Мать он привёз из совхоза ещё в январе, и жила Маруся опять у него, в доме у лодочной пристани. Про ту ночь Лёнька её не расспрашивал, как Дарья и советовала, а вот своё решил кончить сразу. До февраля он ходил хмурый, а потом сказал Катерине, что лучше уж сам, чем ждать, пока докторша бумагу вынет. Принял его следователь, молодой, в очках, со стаканом чаю на столе. Лёнька сел напротив и выложил всё разом: – Капустин я, Леонид...

Алла сдержала слово на второй день нового, семьдесят шестого года. Прибежала она на лыжах по ледовой дороге, в красной шапке, с инеем на ресницах, и ещё с улицы закричала, чтобы ставили чайник, потому что она замёрзла как собака. Зима в тот год пришла ранняя, и дорогу через озеро провешили уже к середине декабря. Лена приехала на каникулы тридцатого числа, рыбовозом из райцентра, и теперь выскочила на крыльцо в одних носках. Обнялись сёстры прямо в сугробе, и Дарья, глядя на них из окна, долго не могла отойти...

Последний ящик с книгами Зинаида Павловна вскрыла только в середине октября, в субботу, когда Лена ушла в школу, а Анатолий Иванович ушёл в хозяйственный за краской: квартиру они доделывали до сих пор. Простоял этот ящик в коридоре городской квартиры с самого переезда. Паковали его в последний вечер, второпях: Зинаида Павловна сгребла с полки в мезонине всё подряд, не разбирая, где Толино, где своё, а где свекровино. Теперь, стоя на коленях, она доставала старые учебники по акушерству, справочники без корешков и пачку тетрадей в чёрной клеёнке, перевязанную бечёвкой...

В семьдесят пятом, в двадцатых числах августа, в среду, Ксения Петровна отложила за ужином салфетку и достала из кармана сложенный лист. Дом за аптекой стоял весь в ящиках и узлах: в субботу, тридцатого, Гордеевы уезжали в область...