Душевные рассказы

Марина вышла из метро на "Василеостровской" в половине одиннадцатого вечера. Снег валил так, что фонари превращались в размытые жёлтые пятна. Она шла, утопая по щиколотку, и думала о том, что надо было взять такси. Но денег оставалось до зарплаты совсем мало, а до дома — пятнадцать минут пешком. Телефон завибрировал. Мать. Марина сбросила вызов, не глядя. Потом сразу пришло сообщение: "Маринка, ну ответь хоть раз. Прошло уже полгода." Полгода и три недели, если точно. Она сунула телефон в карман и свернула во двор...

Сергей Волков ненавидел корпоративы. Особенно те, что были приурочены к праздникам — искусственная веселость, дежурные улыбки, обязательные тосты ни о чем. А 23 февраля он считал самым бессмысленным днем в календаре. Советский пережиток, день, когда мужчины требуют внимания просто за факт своего существования. — Серега, ты обязан быть, — настаивал его партнер Игорь по телефону. — Мы с этой компанией крупный контракт подписываем. Покажи лицо, выпей пару рюмок, улыбнись — и свободен. Сергей вздохнул, глядя в окно своего кабинета на тридцатом этаже...

Анна стояла перед старым особняком на окраине города и не могла заставить себя подняться по ступенькам. Февральский ветер трепал её тёмные волосы, а в кармане пальто лежала записка с адресом, которую дала ей Вера Петровна, соседка по лестничной площадке. «Сходи туда, деточка, — сказала старушка неделю назад, когда застала Анну плачущей у двери квартиры. — Этот дом помогает. Я знаю, звучит глупо, но он правда помогает». Прошло восемь месяцев с того дня, как Максим разбился на мотоцикле. Восемь месяцев,...

Щенок сидел у обочины третий день. Маленький, рыжий, с висячими ушами и грязными лапами. Он не отходил от этого места ни на шаг. Только иногда вставал, делал несколько шагов к дороге, принюхивался и возвращался обратно. Садился и снова ждал. Люди проходили мимо. Кто-то бросал быстрый взгляд, кто-то вообще не замечал. Одна женщина остановилась, достала из сумки булку, бросила щенку. Он понюхал, но есть не стал. Женщина пожала плечами и пошла дальше. Щенок ждал маму. Он не понимал, что её больше нет...

Егор захлопнул дверь машины и замер, вглядываясь в серое небо над деревней. Тучи наползали с востока, тяжёлые и низкие, обещая затяжной дождь. Он достал из багажника потёртый рюкзак и сумку с продуктами — всё, что взял с собой из Москвы. Больше ничего не нужно. Точнее, ничего больше не осталось. Дедовская дача встретила его запахом сырости и старого дерева. Пыль лежала на подоконниках толстым слоем — никто не приезжал сюда с прошлого лета, с похорон деда. Егор прошёл в единственную комнату, бросил вещи на продавленный диван и подошёл к окну...

Алексей не верил в любовь. Точнее, он верил в её существование — так же, как верил в существование динозавров: когда-то это было, но давно вымерло. В тридцать два года он успел пожить с тремя девушками, расстаться без особой драмы и прийти к выводу, что все эти романтические истории — просто химия мозга и социальная условность. Фотографией он занимался профессионально. Снимал корпоративы, свадьбы (с внутренней усмешкой), рекламу для местных кафе. Работа приносила деньги, но душу не грела. Алексей часто думал, что его фотографии похожи на него самого — технически выверенные, но холодные...