Ловцы человеков

В начале прошлого века, в верховьях реки Бии стоял аил[1], называемый Чонурак. Жил в том аиле юноша по имени Санак, и было у него три старших брата – Сыгыр, Акай и Дьекенек. Сыгыр и Акай уже нашли себе жен и жили, что называлось «своим умом» - пасли скот на каменистых горных склонах, все делали по старому укладу, как наказывал покойный их отец. Дьекенек был на два года старше Санака, но пока что не думал о свадьбе. Чуть поодаль от их аила протянулась невысокая ограда, за которой виднелись покатые крыши изб...

В середине июля миссионер Николай добрался до чулышманского ущелья. В поездку эту он собирался давно, и быть может, еще долго откладывал ее, не случись на днях некоторая срочность: в стан к нему явилась некрещеная инородка из Тужужека, чья невестка мучилась от припадков. «Петпенек одолевают шайтаны, - сказала она. - Бога ради, потрудитесь съездить к нам, недавно архиерей крестил двух таких женщин, и одна из них вполне выздоровела». Найдя провожатого и собрав все необходимое, Николай отправился в дорогу...

В августе 1902 года к священнику Стефану Борисову из Кобии приехал один крещенный недавно татарин. Привела его, как оказалось большая нужда – после родов тяжело заболела родственница его Мочаан Осипова. Много дней камы изводили больную своими волхованиями, но облегчения не случилось – день за днем угасала Мочаан, и не было уже надежды на исцеление. - Только знай, батюшка, - увещал отца Стефана татарин. – Муж ее, Бойдон, очень крутого нрава. Боится его весь аил, так уж он дюж и суров. Мать ее – известная шаманка...

Улагане, за Телецким озером жила одна шаманка — звали ее Табычак. Муж ее, Очош-Курман был местным пошко — сборщиком податей, имел немалое богатство и пользовался в волости большим уважением. Еще в детстве проявилась у Табчак нервная болезнь, свойственная камам. По н м, во сне, приходили к ней призраки-кёрмёсы идушили ее, пока не начинала она метаться и кричать от страшных видений. У всякого шамана-кама на Алтае был тунур — чародейский бубен, знак власти над миром духов. По звуку его, как считалось в народе, к шаману являлись демоны-еткерии...

Вечер опустился на Чолукой, сизой печной дымкой. Отец Сергий, скрепя сердце, уселся за стол писать письмо Владыке Макарию. В который раз брался он за него, но всякий раз отклыдвал перьевую ручку, после слов «Высокопрейосвященнейший Владыка, Архипастырь и Отец! Пишет Вам смиренный Ваш послушник, священник Сергий Ивановский...». Слова эти, пропитанные канцелярской мертвенностью, ложась на бумагу и вовсе утрачивали всякий смысл. Отец Сергий оторвал от письма взгляд и подавил тяжелый вздох. В окне ждал его обыкновенный вид — двор, забор, и два деревянных дома...

Иной раз помнит бумага такое, что забывают и народ и земля и вековые горы. Отчеты алтайской духовной миссии, чудом дошедшие до наших дней, хранят множество преинтересных, трогающих за душу историй. Вот одна из них. Стояло когда-то на левом берегу реки Тархата село Бальтир. В нем жил и держал стада один бай, Савва Евтиеков. Коренастый, крепкий, был он похож скорее на каменную груду, принесенную с курума весенней водой. И лицо у него было недоброе, все какое-то каменистое - сизый бугристый нос, тяжелый как скала лоб, замшелые брови из-под которых словно кусочки свинца поблескивали глаза...