Измены, которые нарошно не придумаешь!

Вы когда-нибудь чувствовали, что ваша жизнь – это прочный, надежный дом? Вы складывали его годами. Кирпичик за кирпичиком. Любовь, дети, общие победы, потери... А потом один телефонный звонок – и этот дом превращается в карточный домик. Со мной это случилось в обычный вторник. Муж сказал: «У меня кризис. Я ухожу». Куда? К ней. Молодой. Двадцать пять лет. Вы только вдумайтесь в эту цифру. Это не просто дата в паспорте. Это тысячи совместных ужинов, ночи у кроватки больного ребенка, смех над глупыми шутками, ссоры из-за денег и поддержка, когда умирают родители...

Первой всегда сдавалась совесть. Она отступала с тихим шипением, когда я вводил в поиск «симптомы обострения панкреатита» или «как симулировать радикулит». Потом приходил азарт. Сладкий, запретный, щекочущий нервы. Мы называли это «Акцией». — Алло, «Скорая»? — голос мой дрожал не понарошку. — У меня… острая боль, в пояснице, не могу разогнуться… На том конце провода— Маргарита. Она отыгрывала свою партию с тем же блеском. Её «острый гастрит» был шекспировской дамой. Наша «Акция» началась с жалобы на жизнь за бокалом вина...

В нашем городе-заводе, где дым из труб смешивается со сплетнями, и то, и другое висит в воздухе густо и кисло. Таким был и мой брак. Пятнадцать лет. Четыре детских голоса, зовущих «мама». И один мужской — Анатолий, — который резал слух, как заводская пила. Он пришёл сменой, пахший металлом и чужим потом. Бросал грязные сапоги посреди чисто вымытого пола. —Жрач! — это было его «здравствуй». Дети затихали,как мыши, услышав кота. Я бежала на кухню, где на плите вечно томился щий борщ — дешёвый, наваристый, чтобы накормить шестерых...

Мой мир был простым и прочным, как бетонная плита. Пятидневка, зарплата, любимая девушка дома. Катя. Безработная, пока ищет себя. Я не видел в этом проблемы. Пусть отдыхает, я-то на ногах весь день. Наш дом был моей крепостью. А нашим общим талисманом — рыжий кот Марс, беспородный усатый охранник, которого мы подобрали на улице. Первой трещиной в бетоне стал запах. Неприятный, резкий. Марс, обычно образец чистоплотности, вдруг начал метить углы. Мы ругались, я кричал на него, Катя хмурилась. А он смотрел на нас своими зелёными глазами, в которых читалось что-то важное, что я не мог понять...

Первой заподозрила не то моя аптечка. Тест на беременность лежал рядом с коробкой антибиотиков, которые мне выписал гинеколог. Две заветные полоски — и горсть таблеток от инфекции, которую я не могла понять, откуда получила. Мир, еще вчера такой устойчивый, закачался. — Поздравляю, Алина, вы беременны, примерно 12 недель, — врач улыбалась. Потом ее лицо стало профессионально-нейтральным. — Но есть нюансы. Обнаружена инфекция. Нужно срочно пролечить, это опасно для плода. Слово «инфекция» повисло в воздухе моего идеального дома, который мы с Максимом строили три года...

Первой пришла мысль, что это шутка. Плохая, неуместная, жестокая шутка. Слово «беременна» повисло в воздухе его новой, тщательно обустроенной квартиры, купленной специально для них, и звонко ударилось о стены, еще пахнущие свежей краской и надеждой. — Что? — его собственный голос прозвучал глухо, будто из соседней комнаты. Вероника стояла у панорамного окна, за которым растекался ночной город, усыпанный огнями-бусинками. Она не смотрела на него. Ее пальцы нервно перебирали бахрому шерстяного пледа...