Неуютные дети.

Анька подслеповато щурилась, выглядывая из-за угла хлебного ларька, за которым она пряталась уже минут 20. Подойти ближе она боялась, а разглядеть наверняка с такого расстояния не могла. А разглядеть было нужно. Аньке показалось, что там, в конце овощного ряда, на картонке, перед коробкой для подаяния, уронив на грудь белесую заросшую голову, сидел Колька. Кольке сейчас было положено быть на уроках, а не просить милостыню на рынке. Вернее так: Кольке вообще не было положено просить милостыню, он должен был жить в детском доме уже два месяца как...

Дислексия* - неприятная штука. Вроде и не болезнь, а страдаешь от нее не меньше, чем от какого-нибудь диабета. Всю жизнь. "Болезнь гениев" с недоумением и обидой говорит мама первоклассника Арсения. Эту штуку, дислексию, диагнозом прилепили к ссутулившейся спине несча стного Сеньки. Буквы таракашками разбегаются по листкам букваря, их невозможно нанизать на одну веточку, понять, что означают эти закорюки все вместе. А они что-то да и означают. Арсений очень любит книги, любит, когда мама читает...

Даська любила свои очки. За их стеклами можно было прятаться от назойливого внимания окружающего мира. Очки были стеклянной, но очень прочной стеной между тем, что происходило внутри Даськи, и тем, что происходило вокруг. А вокруг были промозглый холодный декабрь, полупустой вагон метро и пакет с оторвавшейся ручкой. В пакете лежали книжки, которые ей отдала Аделаида Адольфовна, школьный библиотекарь. Эти книжки кто-то принес в качестве макулатуры от первоклассников, чтобы спасти дерево. Книжки...

После гибели папы и рождения братика мама бесконечно болела, проводя в больничных палатах неделю за неделей. Навещать маму врачи почти не разрешали. Но все время обещали, что стоит чуть-чуть подождать, и мама вернется домой. Лампочка в Даськиной комнате перегорела два дня назад, а Даська, даже на стуле, достать до потолка не могла, и интересная книжка про котов-воителей оставалась недочитанной: днем, пока светло, Даська делала уроки. Читать в другой комнате Даська стеснялась: ее занимали маленький...

Ромчик пришел в наш класс когда мы уже пять лет как варились воспитывались в осознании нашей собственной исключительности. Как и все мы, Ромчик имел одиннадцатилетний опыт собственной личной жизни, наполненной привычными тихими радостями: книжки, сладости, кино, кафе и папа по воскресеньям. Мы были "сбитым" амбициозным коллективом с высокой мотивацией к учебе. Мы "брали" места, олимпиады, конкурсы, смотры, спартакиады. А Ромчик был человеком рассеянным, забывчивым, невнимательным, вечно теряющим варежки, учебники, вторую обувь...