Лёд под кожей

Алиса Он пришёл в 7:45. На пятнадцать минут раньше — впервые за всё время. Без клюшки, без хоккейной сумки, без обычной бронированной усмешки. Просто в чёрной толстовке, с тёмными кругами под глазами, будто тоже не спал всю ночь. Я стояла у окна, скрестив руки на груди. Кофе остывал на столе. Между нами был узкий кабинет, запах фикуса и вчерашняя боль, которая ещё не зажила...

Алиса Три недели. Три недели мы притворялись, что ничего не происходит. Никита огрызался на мои замечания. Я делала вид, что его характер — единственное, что меня раздражает. Мы не смотрели друг на друга дольше двух секунд. Не задерживались вместе после тренировок. Но команда — не дураки.

Никита Я не спал всю ночь. Лежал, смотрел в потолок и трогал свои губы. Там всё ещё горело. Её вкус — кофе, корица, что-то ещё, что невозможно забыть. Я закрывал глаза и снова видел её лицо за секунду до поцелуя. Испуганное. Решительное. Живое. «Это была неизбежность», — сказала она.

Алиса После той ночи в моей квартире всё изменилось. Не внешне — внешне Никита оставался таким же грубым, резким, циничным. Он по-прежнему огрызался на мои замечания, по-прежнему играл агрессивно, по-прежнему смотрел исподлобья. Но между нами появилась невидимая трещина во льду. И с каждым днём она становилась шире...

Алиса Возвращение всегда тяжелее выезда. Самолёт запаздывал. Автобус по дороге из аэропорта встал в пробке. Я смотрела в окно на серый ноябрьский город и думала о том, что сказал Никита на парковке. «Потому что ты сказала "не надо"».

Никита Лёд в чужом городе всегда жёстче. Я знал это чувство: конёк не режет, а скребёт, шайба прыгает, борта не пружинят. Всё делает тебя медленнее, слабее, злее. Особенно когда на трибуне, прямо за скамейкой, сидит она.