Мысли вслух

Вот шедевр лингвистического абсурда, достойный пера Кафки, если бы он торговал на рынке: «Сапоги из меха натуральной овчины!» — вещает голос из телевизора. Натуральной? А бывает синтетическая овчина? Может, её штампуют на фабрике из полиэстера и ностальгии? Или «овчина» — это таинственный зверь из фольклора маркетологов: пушистый гибрид овцы и плюшевого мишки, чья единственная миссия — стать обувью? Представляю энциклопедию: «Oвчина обыкновенная. Среда обитания: ценники. Питается восклицательными знаками...

Вот она, священная дата календаря — день, когда солнышко светит немного ярче, даже если за окном тучи и дождь как из ведра. И настроение как на курорте, и супруга напоминает Мэрлин Монро и Анджелину Джоли в одном флаконе. Получка — этот финансовый Дед Мороз с большим шуршащим мешком, который стучится в двери кошельков. Ты уже видишь себя Рокфеллером, разгуливающим меж витрин, но… стоп! Это же просто день выдачи, а не сама зарплата — та самая, что тает быстрее, чем снежинка на ладони. Зарплата — дама капризная...

Две не юных, но ещё не тётеньки. С претензией на светских львиц. В ресницах, в бровях. Плавно жестикулируя когтистыми укольцованными золотом руками, заканчивают мимоходный диалог: – Бай-бай, дорогая, спишемся. У меня дедлайн. Эндрик тащится от моего аутентичного борща. – На связи, милая. Привет половинке. Их изящные силуэты скрылись за дверью кофейни, где каждая деталь интерьера кричала о «премиальности» и «эксклюзивности». Проходящие мимо бабушки только неодобрительно качали головами, шепча: «Ну...

Её зовут Маша. Она санитарка в нейрохирургии. На вид Маше примерно от 35 до сорока. Я плохо различаю возраст. Особенно женский. Если понаблюдать за жестами, мимикой, поступками, станет понятно. А сразу — да бог его знает. Есть моложавые пятидесятилетние красотки, которым больше сорока не дашь. А на другую — тридцатилетнюю — глянешь и думаешь: «Эк, тебя жизнь потрепала». На Машу смотрю и не понимаю, как в этом ежедневном ужасе удаётся сохранить такую живую непосредственность и лёгкость. Всё у неё с искоркой...

Муж рисует календарь на следующий год — работа у него такая. Мне интересно наблюдать, как он это делает. Вот несколько отдельных фрагментов. Вроде ничего общего. А через несколько минут уже совершенно осмысленная композиция. В шутку интересуюсь, какой у нас теперь год наступит, кто там в гороскоповой очереди? Драконы, змеи, кто там ещё? И с каким красноречивым прилагательным? Муж пока не в курсе, но Алиса тут же радостно выдаёт: год огненной лошади. «Ну ничего себе! — восклицаю я. — Я ведь тоже в такой же год родилась»...

Уж простите меня, пожалуйста. Да – перфекционист и безнадежный пурист. Это тот самый вреднюга, который цепляется за слова и вечно норовит поправить кого-нибудь. «Кто-нибудь» обижается, исправляется, а в другой раз повторяет то же самое. Если человеку не нужно, он никогда не запомнит. Но меня тоже не переделаешь. Чистота должна быть всюду. В том числе и в языке. Кто-то сейчас плюнет и скажет: «Да иди ты нафиг». «Если есть в кармане пачка сигарет, значит всё не так уж плохо на сегодняшний день»...