Отнимем и поделим

Вечер опустился на Москву. За окном квартиры на Братеево горели огни — жёлтые, тусклые, как будто город специально экономил на электричестве. Мы сидели в комнате, пили дешёвый чай из треснутых кружек, и ждали. Все были напряжены — даже Елисей, который обычно сидел спокойно, сегодня перебирал струны гитары быстрее обычного. Звук был нервным, отрывистым. Я смотрел на каждого из них и понимал: мы перешли черту. Обратно дороги нет. Алексей сидел за столом и колдовал над ноутбуком. Он был сосредоточен, как сапёр перед разминированием...

На следующий день мы поехали на рынок «Садовод» за оборудованием. Я сидел на заднем сиденье «Лады Калины» и смотрел, как город за окном постепенно превращается из ухоженных московских улиц в хаотичные торговые ряды, грязные обочины и бесконечные пробки из грузовиков. Рынок жил своей жизнью — он не подчинялся законам города, он был сам по себе, как отдельное государство со своими правилами, законами и понятиями. Алексей сказал, что нужно купить глушилку сигналов GSM, профессиональные отмычки, рации с защищённым каналом, маски и несколько комплектов одежды — чтобы нас не узнали по камерам...

План — это просто идея, которая не выживает при столкновении с реальностью Алексей разложил на столе распечатки. Целая пачка бумаг — схемы завода, фотографии входа и выхода, расписание охраны, копии счетов Жукова, выписки с его банковских карт, даже несколько фотографий его любовницы в Твери. Всё было систематизировано до мелочей — как будто он готовил эту операцию уже полгода. Каждая бумага была подписана, каждый документ имел пометку «проверено» или «требует уточнения». Я смотрел на эту гору информации и понимал: этот парень — маньяк, но в хорошем смысле...

Джентльмены без удачи Квартира на окраине Москвы, в районе Братеево, пахла плесенью и дешёвым ремонтом, который делали ещё в девяностых. Обои в цветочек, продавленный диван, на котором кто-то явно спал годами, и кухня, где кафель отваливался прямо при взгляде. Но на кухне работал старый телевизор с корявой антенной, по которому показывали новости, и пахло жареной картошкой и чесноком. Запах был настолько домашним, что на секунду я почувствовал себя не в притоне, а у старой тётки в гостях. Только тётка бы не прятала под диваном отмычки и глушилку сигналов...

Тот самый мужик, которого обманули Бар «Рюмка» на Пятницкой — это место, где мечты умирают чаще, чем печень. Здесь пахнет дешёвым табаком, жареными семечками, перегаром и отчаянием, которое разбавляют только водкой. Запах здесь въелся в стены, в барную стойку, в скатерти, которые меняют раз в полгода. Этот бар был моим вторым домом — точнее, первым, потому что в настоящем доме меня ждала только пустота и кот, который меня ненавидел. Я сидел за стойкой уже третий час, смотрел в стакан и пытался вспомнить, когда в последний раз просыпался без головной боли...