ВЫЖИТЬ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ: Ботаника без прикрас

Корни молодого саженца березы работают вхолостую. Почва здесь выжата досуха. Корневые волоски — микроскопические выросты, которыми растение всасывает воду и минералы — шарят в пустоте. Они натыкаются на песок, на камни, на мертвую органику. Но там, где должен быть фосфор — главный строительный элемент для ДНК и клеточных мембран, — глухо. Саженец голодает. Его листья желтеют, фотосинтез замедляется. В этом состоянии он не протянет и месяца. Его генетическая программа требует роста, но ресурсы на нуле...

Здесь пахнет гнилью, кислой водой и разложением. Это сфагновое болото. Почва здесь не просто бедная — она мертвая. В ней нет азота. Нет фосфора. Нет кальция. Обычное растение, попав сюда, медленно задохнулось бы от голода, пытаясь собрать крохи из торфа. Фотосинтез дает только углеводы — «хлеб». Но для строительства клеток, для создания ДНК и белков нужна «мясная» часть рациона. Азот. Герой этой истории не собирается голодать. Он решил сменить пищевую цепочку. Его листья видоизменились. Они больше не плоские зеленые лопатки...

Здесь не поют птицы. Здесь не стрекочут кузнечики. Здесь вообще нет никого, кроме него. Старый Чёрный орех стоит в центре долины, раскинув свои гигантские, резные листья. Под его кроной — идеальная, пугающая пустота. Ни травы. Ни сорняков. Ни молодых кустарников. Только голая, потрескавшаяся земля, усыпанная полусгнившими листьями и скорлупой. Это Мёртвая зона. Радиус — пятнадцать метров. В почве нет ничего живого. Точнее, земля набита семенами. Ветер приносит их сюда каждый день. Птицы роняют их...

У него нет корней. У него нет листьев. У него нет времени. Оно падает на землю. Крошечный, сморщенный зародыш, окруженный тонкой оболочкой. Внутри — микроскопический запас еды, эндосперм. Этого хватит на семьдесят два часа. Три дня. Если за это время оно не найдет цель, оно умрет от голода. Таймер запущен. Росток пробивает оболочку. Он не тянется к солнцу, как обычные растения. Ему не нужен свет — у него нет хлорофилла, чтобы его использовать. Вместо этого кончик его бледно-красного стебля начинает вращаться...

Темнота здесь не как ночью. Ночью темнота приходит и уходит. Эта темнота — постоянная. Она давит со всех сторон, плотная, пахнущая скипидаром. Семя № 732 прижато к стенке чешуйки. Рядом, слева, семя №733. Они не разговаривают — у них нет голосов. Но они чувствуют друг друга через микроскопические вибрации смолы, через химические сигналы, которые просачиваются сквозь оболочки. Здесь тесно. Здесь сухо. Здесь ждут. Семя №732 — из шишки сосны Банкса. Оно не помнит, когда появилось на свет. Память семян коротка — несколько недель после созревания...