Криминальная свага

Криминальная свага Серия 3 — Шептун правды 1. Вечер, который пахнет бедой Город дышал усталостью. Дождь стучал в ржавый подоконник так, словно у него был личный зуб на эту квартиру. Где-то за стеной орала чужая семейная драма, а на нашем диване — старом, продавленном и подозрительно пахнущем — два частных детектива, Майский и Игорь, лежали под одним клетчатым одеялом и смотрели очередной выпуск «Ментозавров». Они не говорили ни слова. Лишь звуки с экрана: глухие шаги, скрип двери, и вдруг…
 — пххх —
 Тихо. Едва слышно. Почти ласково. Как будто сама квартира решила что-то прошептать. Майский медленно повернул голову к Игорю.
Игорь уже смотрел в сторону, будто разглядывал стену, хотя там было лишь пятно в форме грустной гримасы. — Это… — начал Майский.
 — Кресло, — поспешно отрезал Игорь.
 — У нас нет кресла.
 Тишина сгустилась, как вчерашний суп в холодильнике. 2. Первые подозрения Майский сел, стянув одеяло с напарника.
 — Встань.
 — А если я замёрзну?
 — Ты уже нагрел воздух до состояния улик. Игорь, ворча, поднялся. Майский достал из-под дивана старый чемодан с надписью «Комплект крутого следователя. Версия 2.0». Внутри — лупа, перчатки, рулетка и почему-то банка маринованных огурцов. — Зачем тебе огурцы? — спросил Игорь.
 — Для допроса. 3. Допрос по всем правилам На кухонном столе — яркая настольная лампа, направленная прямо в лицо Игорю. Остальное помещение тонет в тенях. Лампочка гудит, создавая фон тревоги.
 Майский ходит вокруг, как акула в тесном аквариуме. — Время преступления — двадцать одна ноль семь. Мотив — невыяснен. Подозреваемый — ты.
 — Я вообще-то жертва, — возмущается Игорь. — Мог бы задохнуться!
 — Значит, признаёшь факт происшествия?
 — Я признаю, что кто-то… выпустил правду наружу. Но это не я. Майский щёлкает ручкой.
 — Тогда кто? 3. Появление свидетеля Дверь хлопает. На пороге появляется женщина — соседка из квартиры напротив. На голове бигуди, в руках — кастрюля борща, в глазах — любопытство мирового масштаба. — Я всё слышала, — заявляет она. — Сначала дождь, потом телевизор, потом это. Чистый баритон.
 — И? — Майский наклоняется вперёд.
 — Вы два взрослых мужчины не можете разгадать эту загадку.
 — Послушайте, я работаю в таких делах, что после них даже хлеб в магазине берёшь осторожно. Говори нам! Кто это сделал?
 — Я не знаю, можно потише, у меня ребенок спит! — Значит… мы оба под подозрением. 4. Теория заговора На кухонной стене появляется импровизированная доска с нитями: фото кастрюли супа, одеяло, пачка чипсов и полароид с котом.
 — Всё сходится, — говорит Майский. — Это мог быть не человек.
 Кот, сидящий на подоконнике, смотрит на них с презрением древнего судьи. 5. Допрос кота На полу — тарелка с огурцом. Кот молча нюхает, потом демонстративно отворачивается.
 — Молчит, гад, — шепчет Майский. — Он всё знает. 6. Финал Возвращение на диван. Всё так же: клетчатое одеяло, дождь за окном, «Ментозавры» на экране.
 — Думаешь, мы когда-нибудь узнаем правду? — спрашивает Игорь.
 — Неважно. Важно то, что она… — Майский делает паузу, — …пахнет. Кот медленно моргает. Все вокруг затемняется. Появляется надпись:
 «Дело закрыто за отсутствием желания продолжать расследование».

Криминальная свага Серия 2 — Стрельнул и не заплатил 1. Тишина перед бурей. Массажный салон "Восточная Ладонь" жил тихой жизнью. Тусклые лампы под потолком мерцали, на стенах висели кривые постеры с иероглифами, которые, скорее всего, значили "счастье", но могли означать и "утка в кредит". В воздухе стоял сладкий аромат жасмина, перемешанный с дешёвым освежителем воздуха "Морской бриз", который больше напоминал запах мокрых носков моряка. В комнате №3 под тонкой простынёй лежал кто-то. Лежал… и был при деле. Руки у него работали с такой скоростью, что любой кардиохирург позавидовал бы технике. Лицо скрывалось в вырезе массажного стола, но по звукам было понятно — человек приближается к моменту истины. 2. Вторжение. Дверь распахнулась, и в комнату влетела массажистка Люба — женщина с лицом, которое видело всё: от студенческих пьянок до полевых операций в Афганистане. — Это что за…?! — Люба застыла, как автоматчик при виде белого флага. — Ты чё, здесь… это… пристреливаешься?! Под простынёй замерли, а потом резко — вскочили и рванули к выходу. Простыня, как знамя поражения, волочилась за спиной. Люба только успела крикнуть: — Эй! Оплату забыл! Дверь хлопнула, и в тишине остался лишь лёгкий запах жасмина… и чего-то ещё. 3. Вызов лучших. Через час в салоне сидели мы — сыщики Майский и Дукалис. Люба металась, курила и швыряла окурки в пластиковое ведро с водой. — Это не просто мерзость, — сказала она, — это неуважение. — Согласен, — кивнул Майский. — В городе стало слишком много людей, которые думают, что можно… стрелять без чека. 4. Новая улика. Люба вытащила из холодильника маленькую баночку. На баночке красовалась наклейка "Пломбир": — Я собрала, все содержимое с кушетки. — Вот она, улика. Свежее утреннее. Я взглянул на Игоря. Тот сглотнул, но промолчал. — Мы отправим это в ФЭС, — сказал Майски — Пусть ребята в белых халатах посмотрят, кто у нас тут Рэмбо без бюджета. 5. Секретный канал связи. Через пару часов мы сидели в конторе, на столе — старый телевизор "Рекорд". Мы использовали его как прямую линию с ФЭС. Экран зашипел, и появилось строгое лицо эксперта. — Образец проанализирован. Результат неожиданный. — Кто? — наклонился я вперёд. Эксперт прищурился и, словно нарочно, сделал паузу: — Ваш напарник… только с усами. Я повернулся к Игорю. Он уставился в пол, как ученик, которого застукали за списыванием. — Ну… — протянул он, — я думал, что с усами меня никто не узнает. 6. Допрос. В подвале, при свете одной лампочки, Майский усадил Игоря за стол. — Рассказывай всё, — сказал Майский, — от первого "привет" до последнего… ну, ты понял. Игорь тяжело вздохнул: — Я просто хотел массажа… Но потом Люба вышла за маслом… И я подумал… А что, если… Он замялся. — А платить? — напомнил Майский. — Так я… — он замялся ещё сильнее, — я думал, это… бонус по дружбе. Тем более я все сделал сам! 7. Мораль и финал. Люба, узнав правду, только рассмеялась. — Ладно, парни, я всё равно с вас возьму. Но теперь — за двоих. Мы вышли из салона, и я подумал: в нашем городе стрелять без предупреждения опасно не только для здоровья… но и для кошелька.

Криминальная свага. Серия 1 — Тайна о пропавшей девственнице. 1. Любовь всей жизни. Лампочка под потолком моргает, как старый алкоголик на допросе. Комната маленькая, прокуренная, пахнет вчерашними пельменями и тоской. На стене — картина в тяжёлой, как похмелье, раме. Игорь сидит в кресле и смотрит на неё, как подросток на первую любовь. — Ты знаешь… — шепчет он, будто боится, что соседи услышат и начнут завидовать. — Я ведь люблю тебя. Пауза. Лёгкая, болезненная улыбка. — Помнишь, как мы встретились? Пальцы нежно скользят по раме, словно он гладит не дерево, а плечо возлюбленной. Картинка в глазах расплывается, и нас утягивает в прошлое. 2. Год назад — Судьбоносная встреча. Летний парк дышит теплом и безразличием. По аллее медленно плетётся Игорь, грызёт рожок мороженого так, будто это единственная радость в его жизни. — Эх… одинок я, — бормочет он. — Так бы хотелось любви… такой, чтоб не сбежала. Вдруг взгляд зацепляется: под деревом сидит художник, исхудавший, как бюджет культуры, и водит кистью по холсту. На полотне — женщина. Настоящая, живая, идеальная. Игорь переводит взгляд с оригинала на копию, и обратно, пока крем из рожка не начинает лениво стекать по руке. — Здравствуйте, — подходит он, протягивая липкую ладонь. — Я бы хотел купить эту картину. Художник поднимает глаза. Лицо у него как у человека, который слишком давно ел только лапшу быстрого приготовления. — Она не продаётся. — А если… — Игорь показывает сумму, от которой в его кошельке заплачет каждая купюра. Художник долго молчит, потом тяжело выдыхает: — Берегите её. 3. Настоящее — Пропажа. Утро. Серое, как котлета в заводской столовке. Игорь выходит на кухню и видит: стена голая. — Нет… нет, нет, нет! — голос рвётся, как пакет с картошкой. Телефон в руках дрожит, будто тоже понял масштаб трагедии. Идут гудки. На проводе знаменитый по рекламе с телика сыщик. 4. Сыщик Майский. Не успел Игорь положить трубку, как: Дверь скрипит, и в квартиру заходит Майский. Куртка потёртая, ботинки пережили три развала СССР, взгляд — как у кота, который видел смерть, но не удивился. Достал свой блокнот и спросил: — Что пропало? — Картина, — Игорь листает фото. — Вот она… ой… На экране — несколько эротичных кадров, которые не подойдут ни в музей, ни в семейный альбом. Майский бросает взгляд и хмыкает, будто в блокноте у него отдельная графа для таких клиентов. Он подходит к окну, осматривает подоконник. — Следы краски. Свежей. И пахнет дешевым маслом… в смысле художественным. 5. Как это было. Ночь. Морось. Художник бредёт по пустой улице, размазывая сапогами лужи. — Зачем я стал художником?.. Мама говорила: воруй, как отец… А я, дурак, кисти купил. Он поднимает глаза — и видит Игоря в окне. Тот прижимает картину к груди так, что Ренуар бы отвернулся. Художник долго смотрит, морщится. Ждёт, пока свет гаснет, и тихо, как налоговый инспектор, забирается через окно. 6. Погоня. — Пропала картина, — Майский в трубку. — Художник. — Мы его видели, но он сбежал, — отвечает усталый голос из полиции. Двор заброшенного дома. Художник дерётся с голубями за кусок батона. Голуби побеждают. Майский подходит, резко скручивает руки. — Всё, Ван Гог дворовый, конец экспозиции. 7. Исповедь. Они садятся на ящик возле мусорки. Художник смотрит в пол. — Это всё отец… — голос глухой. — Говорил: «Рисуешь свои каракули… пошёл бы курицу у соседки украл». — И что ты сделал? — Майский прищуривается. — Я… рисовал. Флэшбек, все черно-белое: мальчик раскрашивает убогую книжку. Отец выходит, хлопнув дверью. Мать врывается, роняет стопку: — Папку снова посадили. Курица у соседки пропала… Он тебе ничего не говорил? — Нет… — слеза стекает по лицу мальчика. 8. Развязка. — Где картина? — голос Майского сух, как сухарь из армейского пайка. — Отдам… Но пусть Игорь пообещает, что никогда её не бросит. Ведь… это моя мама. 9. Эпилог. Крупный план картины в рамке. Рядом — печатная машинка, стучащая финальные слова: "Так Игорь стал напарником Майского. Не от хорошей ж…