Каждое письмо хранит чужую ночь. В этой редакции собирают истории, тревожные, печальные, странные и порой пугающе прекрасные. Готические исповеди, написанные будто при свете одинокой свечи.
Письмо, о котором пойдёт речь далее, я обнаружила среди прочей корреспонденции в один из тех дождливых вечеров, когда редакция пустеет раньше обычного, а сумерки, кажется, наступают ещё до окончания рабочего дня...
Письмо, о котором я собираюсь рассказать далее, прибыло ко мне в начале ноября вместе с десятком других конвертов, ожидавших своей очереди на редакционном столе. Вероятно, в иной день я бы не обратила на него особого внимания, поскольку внешне оно ничем не отличалось от множества подобных писем...
Письмо, о котором я намерена рассказать далее, прибыло ко мне поздней осенью, когда дождь уже несколько недель подряд стучал в оконные стёкла моей небольшой редакции, а читатели, по-видимому, всё чаще вспоминали истории, которые предпочли бы оставить забытыми...
Письмо, о котором я намерена рассказать далее, пришло ко мне спустя несколько недель после истории сестры Агнес и монастырского сада. Конверт не содержал ничего необычного, если не считать обстоятельства,...
Когда я дочитала письмо до конца, мне представилось, будто сама келья изменила свои размеры.
Подобное ощущение, вероятно, знакомо каждому, кто среди привычных предметов внезапно узнаёт присутствие чего-то чужого...
Когда я дочла до этого места, признаюсь, рука моя невольно задержалась над бумагой.
Дальнейшие строки были написаны тем же ровным почерком, однако в нём появлялась некоторая поспешность, почти незаметная,...