Не та, что ты звал

Со Стасом ничего не вышло — не из-за ссоры и не из-за какого-то конкретного разочарования, а потому что спустя месяц спокойных, безопасных встреч Лера поймала себя на том, что ей попросту скучно. Он был добрым, внимательным, но каждая их встреча ощущалась как аккуратно разыгранная пьеса, в которой оба знали свои реплики наизусть, — и ни разу, ни на секунду, не возникало того странного, тревожного чувства жизни, какое она помнила по замку на скале. После Стаса были другие — Лера сама не заметила,...

— Тебе нужно отвлечься, — заявила Катя за обедом, тыча вилкой в салат так решительно, будто это был не совет, а приказ, не подлежащий обсуждению. — Я тут вспомнила, у меня одноклассник есть. Помнишь Стаса Королёва? Тихий такой был, весь в очках, всегда с задачками по физике носился. Лера смутно помнила какого-то Стаса — школа была давно, а память об одноклассниках Кати и подавно расплывалась где-то на периферии сознания. — И что с ним? — Он в каком-то НИИ работает, что-то с материаловедением, я толком не поняла, когда он рассказывал...

Ночь после разговора с Катей выдалась душной, несмотря на то что за окном давно стояла московская зима, — душной не от погоды, а от тесноты собственных мыслей, которые Лера не могла ни унять, ни выпустить наружу. Она лежала на кровати, глядя в потолок, и память, будто дождавшись подходящего момента слабости, сама, без спроса, потянула её на несколько лет назад. Это было в их первую зиму вместе, когда съёмная квартира, в которой они тогда жили, ещё казалась не временным пристанищем, а настоящим домом — просто потому, что в ней был он...

Лера сидела на полу гостиной, кажется, целую вечность, прежде чем заставила себя пошевелиться. Тело затекло, но не от долгого лежания — скорее от внутреннего напряжения, разлившегося по каждой мышце, будто она всё ещё готовилась к удару, которого здесь, в этой комнате, попросту не могло случиться. За окном шумел обычный ночной город — тот самый, что она помнила, тот самый двадцатый этаж, та самая гостиная, где ничего не изменилось. Ни одна вещь не сдвинулась с места. Пузырёк снотворного стоял на...

Несколько дней после разговора в коридоре они существовали в замке по некоему негласному уговору — не сговариваясь напрямую, но одинаково избегая тех мест и часов, где раньше пересекались чаще всего. Лера готовила на кухне в другое время. Дракон уходил в дальние залы, стоило ей появиться на пороге. Это не было разрывом — скорее осторожным перемирием двух людей, каждый из которых боялся сделать шаг, способный что-то окончательно испортить. Иногда, впрочем, уговор не выдерживал. Вечерами, когда усталость...

После той ночи в подземном зале что-то между ними неуловимо изменилось — не резко, не так, чтобы можно было указать на конкретный момент слома, а постепенно, будто кто-то день за днём чуть плотнее задёргивал штору. Дракон стал реже появляться там, где была Лера. Если раньше он мог заглянуть на кухню из простого любопытства, теперь эти визиты прекратились вовсе. Вечерами, когда она приходила в главный зал со своей миской, его место у очага часто пустовало — она находила его в других, дальних коридорах замка, куда прежде не заходила, и куда, судя по всему, он теперь предпочитал уходить нарочно...