Рассказы

Пионерский лагерь, куда по просьбе классного руководителя второго класса с началом летних каникул направили Виталия, располагался в школьном здании села Мулино. Приехавших детей распределили по отрядам, и сразу повели в отдельно стоявшее здание деревянной столовой. На грубо сколоченных столах дымилась манная каша, окаймлённая в тарелках жёлтыми полосками растопленного масла. Лежал нарезанный свежий хлеб, чей аромат наполнял окружающее пространство. Этот позабывшийся запах поначалу даже вызвал спазмы в горле, ведь зиму и весну 1947 года Виталий с матерью прожили без хлеба. Позавтракав, Витя отпил...

Грибовница, что может быть в оттенках от светлого до тёмно-серого, почти чёрного. Отвар из белых и масляников прозрачный, аппетитный, но, чтобы не разочароваться в ожиданиях, в него необходимо добавлять сыроежки, чеснок и репчатый лук. Сыроежки, только не ярко-красные – горькие, не бледно-жёлтые – на худой ножке, вялые и крошащиеся, часто червивые, а любые другие – зелёные, жёлто-коричневые, голубые, тёмно-красные придадут особую прелесть супу из подосиновиков и подберёзовиков. Лисички с картошкой – блюдо, обожаемое детьми...

- Ох, не к добру она так воет. Ох, не к добру, - причитала дородная пожилая женщина на автобусной остановке в ожидании первого рейса на город. - Да уж, - поддержала разговор старушка с корзиной в руке. - Однажды собака так выла, когда на улице пожар случился. Дом сгорел, спасти ничего не успели. Поздно заметили, а она, видимо, чуяла. - Перед войной собаки так выли, - вступил в беседу сухой высокий старик в очках. Стояло раннее прохладное утро позднего лета. С высоких тополей изредка слетали грачи. На крыше сельской столовой, каркнув и замолкнув, одиноко сидела ворона. Стайка воробьёв тихо чирикала возле мусорной урны...

Деревня Олины, в которой проживала моя семья, была совсем маленькой – десятка полтора дворов. Располагалась она на крутом косогоре, с которого в южную сторону, преодолев небольшую речку, убегала дорога к горизонту. До Павлушонок было недалеко, с километр, до следующего населенного пункта ещё версты четыре, а до райцентра – все двадцать. С остальных сторон света её окружали дремучие леса и непроходимые болота. По ягоды или грибы женщины отправлялись только гурьбой, боясь заблудиться, опасаясь хищных зверей, в изобилии водившихся в этих местах. Редкий охотник отваживался забредать вглубь чащи, продираясь сквозь буреломы и валежники...

Раннее утро. Выпал первый снег. Мокрые белые хлопья продолжают посыпать землю, но уже с неохотой. В праздничный день улицы безлюдны. Жители спят или только-только встали в предвкушении радостных событий. Мне же нужно на работу, сажусь в пустой автобус и вдруг слышу приветствие. Галина Ивановна, дорогая замечательная учительница литературы, несколько лет назад вышедшая на пенсию, одиноко сидит в салоне. Едем вместе одну остановку, ей выходить. Отмечаю про себя, что годы, увы, берут своё: она в очках с толстыми линзами, с палочкой в руках, чуть сгорбленная, закутанная в чёрный платок. - Откуда в такую пору? – интересуюсь...

Заблуждается тот, кто думает, что квартиру в России сложно приобрести только сейчас. Мои родители ждали обещанной квартиры в знаменитой советской очереди 17 лет. Сестра Надя, бросив работу школьного директора через год, приехала с мужем и маленькими детьми из леспромхоза на Бечеве в родительский дом. Средства вложили в покупку квартиры в строящемся доме в Макарье рядом с работой, но в начале 1990-х такое дело без обмана обойтись могло редко. Мотивируя отсутствием договора, заверенного нотариусом, продавцы потом потребовали значительную доплату - пришлось собирать с миру по нитке...