Свекровушка, что волнует кровушку

Обыкновенное воскресенье: каменный подъезд, гул лифта, запах свежих пирожков из распахнутой кухни. Но стоит только открыть дверь – и воздух предательски натягивается, как перед грозой. – Артём?! Это ты там топчешься? – раздаётся голос Тамары Игоревны. Я ловлю себя на том, что невольно выпрямляю спину и силюсь улыбнуться – ну конечно, узнаю этот ехидный тон. Немножко детства промчалось внутри: как будто и не уходила из дома. – Мама, это мы, – Артём кивает мне и сжимает ладонь. – Здравствуй, мама...

Марина сидела у окна, смотрела, как едва заметно шелестят по стеклу капли мелкого октябрьского дождя. То ли плачут, то ли смеются над её новостями. В руках — кружка уже остывшего чая. В голове — пустота и гул: «Меня уволили». За двадцать лет работы в бухгалтерии банк слился с другим, и весь “старый штат отпускают южнее”. Где-то на кухне шаркали тапки — характерная походка, знакомая с первого дня переезда к свекрови после Марининой свадьбы. — Ох, Марина, — прозвучало из прихожей, — не досидела ты, видно, на своём месте...

В тот вечер Лариса Ивановна пришла раньше обычного. И сразу почувствовала: в доме как будто глухо. Часы тикали нарочито громко, а в коридоре осталась чья-то едва уловимая свежесть — духи, которые Татьяна иногда «себе позволяет». — Таня, ты дома? — Лариса Ивановна заглянула в комнату сына. Тот сидел у компьютера: плечи ссутулены, взгляд уставился в невидимую точку на экране. — Где твоя?  — Ой, мам, Таня сказала, рабочие накладки. Опять, — сын вздохнул, не оборачиваясь. — Просила не ждать на ужин...

На кухне пахнет свежими булочками и чуть терпким кофе — Марина любит устраивать себе такие воскресные утренники, пока муж допоздна валяется в постели. Только запахи не для него, а скорее — для себя, для души, чтобы на минутку почувствовать: дом живёт по её правилам хотя бы до десяти утра. Шум в прихожей, потом — хлопок входной двери. Всё, иллюзия закончилась. — Ой! Марин, я как всегда по делам. Можно скорей, а то автобус уходит! — Валентина Петровна, свекровь и местный ураган, уже в коридоре, задорно шуршит пакетами...

— Всё, я всё решила, — заявила свекровь Раиса Петровна, уперев руки в бока. — Имя ребёнку давайте только одно: Николай. По-другому не выйдет! Женя, невестка, сморгнула — ей всё ещё чудилось, что ослышалась. Поварёшка в руке застыла, суп чуть не выкипел. — Простите, Раиса Петровна, но… Почему именно Николай? — спросила она тише обычного, стараясь не показывать тревогу. Свекровь устало вздохнула, как будто тянула на себе всю тяжесть семейного рода: — А ты не слышала? Прадед мой — святой души человек был...

"Ну что, Лена, готовься — у нас скоро будет событие века", — с этими словами муж, Валера, как всегда, вломился на кухню, где я как раз резала на салат его любимый свежий огурчик. — Какое ещё событие? — машинально спросила я, уже догадываясь по нахмуренным бровям, что ответ мне не очень понравится. — Мама юбилей отмечает! Семьдесят пять! Говорит, праздник нужен, чтоб "как у людей, а не как всегда"... — Валера смущённо почесал затылок, но тут же добавил: — Ты ж понимаешь, мне на работе премию обещали, но не факт, что дадут...