Муж на темной стороне

Олег стал ездить на дачу один с апреля. Каждую пятницу, сразу после работы, даже не заехав домой. Звонил уже из электрички: – Вик, я на дачу. Там забор подправить надо, и вообще… Подышу. Не скучай. И клал трубку. Быстро так клал, как будто боялся, что Вика спросит что-нибудь лишнее. Первые два раза она и не спрашивала. Чего спрашивать? Человеку сорок пять лет, работает прорабом на стройке, устает как собака. Хочет на дачу. Ну и пусть едет. Забор там, и правда, покосился после зимы. Крыльцо подгнило...

Некоторые мужчины коллекционируют марки, монеты или старые пластинки. А Руслан Фетисов, сорока трех лет, мастер по ремонту промышленного оборудования, коллекционировал женщин. Точнее, ему нравилось думать, что он их коллекционирует. Нелли узнала обо всем в четверг. Обычный ноябрьский четверг, когда небо над городом висит как мокрая простыня и хочется завернуться в плед, выпить чаю и никуда не ходить. Но Нелли ходила. На работу, в магазин, в школу за двенадцатилетней Полиной. Кот, толстый серый перс...

Судья зачитала решение монотонным голосом, каким обычно зачитывают прогноз погоды: без эмоций, без пауз, без оглядки на то, что от каждого слова у кого-то в зале сжимается желудок. Брак расторгнут. Имущество поделено. Сын Тимофей, одиннадцати лет, остается с матерью. Алименты в размере четверти дохода. Вот и все. Тринадцать лет брака уместились в четыре страницы судебного решения. Марина вышла из зала и села на деревянную скамейку в коридоре. Ноги гудели: утром она простояла в пробке сорок минут, потом бежала от парковки, потому что опаздывала...

Утро у Любы начиналось в пять сорок. Будильник пищал, и начинался марафон из завтраков, глажки школьной формы и проверки домашних заданий у десятилетнего Кирилла. А потом еще сорок минут в маршрутке до завода. Муж Геннадий в это время спал. Он вообще с недавних пор много спал. Работал Геннадий менеджером по продажам в фирме, торгующей стройматериалами, и жаловался на усталость с регулярностью часового механизма. Правда, усталость эта странным образом не мешала ему до полуночи сидеть в телефоне, тихо посмеиваясь над чем-то в мессенджере...

Школьное собрание, третий «Б». Октябрь. За окнами класса темнело рано, и лампы дневного света гудели, как пчёлы в банке. Родители сидели за детскими партами, неловко подогнув колени. Пахло мелом и чьими-то духами. Галя сидела в третьем ряду, с краю, у стены. Она всегда садилась с краю, чтобы можно было выйти незаметно, если начнут обсуждать деньги на нужды класса. Денег было мало. После развода их стало столько, что слово «бюджет» звучало как издёвка. Скорее «выживание», распределённое по дням. Классная, Тамара Николаевна, говорила про успеваемость...

Люда открыла банковское приложение, посмотрела на баланс и решила, что телефон сломался. Потому что ноль рублей на семейной карте в двадцатых числах месяца — это не баланс, это диагноз. Она закрыла приложение. Открыла снова. Ноль. Подождала, может, зависло. Обновила. Ноль. Тот же ноль, круглый и наглый, как дырка в кармане. Маринка сидела за кухонным столом и рисовала кота. Кот был фиолетовый, с тремя ушами. Восемь лет, второй класс, воображение работает без выходных. – Мам, у нас есть сок? – Сейчас, Мариш...