Мать и отчим руками разводили: «Ты хоть видела себя в зеркале? Кому ты там нужна со своей внешностью? Артистка!»
Октябрь 1994 года, в Москве было слякотно, дни стояли серые, и казалось, что небо давит на плечи...
Она лежала на полу своей ленинградской квартиры на Гаврской улице, и этот день, 3 февраля 2016 года, был для нее последним.
4 февраля Александре Завьяловой должно было исполниться восемьдесят лет. Но вместо праздничного стола и поздравлений — шокирующее признание собственного сына: «Это сделал я»...
— Девка, — сказала повитуха, и из глаз измученной роженицы хлынули слезы: «честной женщиной» ей не стать, пока она не принесет в мир сына… В глухой заволжской деревне, где леса стояли стеной, а зимой метели заносили избы по самые крыши, жил Харитон Ефремов со своим многочисленным семейством. Десять сыновей — все как на подбор: рослые, плечистые, с медвежьей силой и пудовыми кулаками. Бывало, старшие на спор подковы гнули — один левую, другой правую, кто больше вытянет. Но Харитон не боялся своих детей...
Кольцо, свою единственную ценность, Ольга спрятала под язык, пальто было мамино, перелицованное, продуваемое насквозь январским ветром 1921 года. Патрули на границах выискивали украшения, и кольцо, которое должно было стать её единственным капиталом в чужой стране, путешествовало во рту. Гражданская война в России ещё не утихла, регулярного железнодорожного сообщения с Европой не существовало, единственный шанс уехать был — пристроиться в эшелон с военнопленными, возвращавшимися на Запад. Ольге было...
Модельная карьера, роман с Кобзоном, семь лет мучительных отношений с советским "мажором", проблемы с пьющим сыном. Валентина сполна оправдала пословицу: "Не родись красивой". Она шла по Кузнецкому мосту, и ветер играл с её светлыми, почти белыми волосами, выбившимися из-под скромной шляпки. Походка была пружинистой, лёгкой, словно красавица несла в себе какую-то тайну, которую мир вот-вот должен был узнать. Прохожие оборачивались, женщины с укором и завистью смотрели на её идеально сидящее пальто, мужчины на секунду замирали, теряя нить разговора...