Дом Костровых. Озеро памяти.

Люк дрогнул ещё раз, и стул, который Ира подставила под него, медленно пополз в сторону, будто его толкнула невидимая рука. – Держите! – крикнул Лёха и кинулся вперёд. Он вцепился в стул, прижимая его к полу, но крышка люка продолжала дёргаться, будто кто-то изо всех сил тянул изнутри. Саша закричала, закрыв уши. – Она лезет! Она уже здесь! Ира подскочила к брату, помогла навалиться всем телом. Люк грохотал, стул скрипел под их весом, и вдруг — тишина. Всё стихло. Саша осторожно разжала пальцы у ушей...

Щелчок эхом прокатился по дому и стих. Саша прижала ладонь к груди, сердце стучало так, что казалось, его услышат остальные. – Кто-то есть здесь, – выдохнула она. – Нет никого, – жёстко сказала Ира, хотя голос дрогнул. Лёха встал, взял со стены фонарь – старый, тяжелый, с облезшей краской. – Я проверю. – Ты с ума сошёл? – Ира схватила его за руку. – Сейчас только этого не хватало – шляться по углам! – А если это дверь на улицу? Ты хочешь проснуться, а Саша будет уже там, в воде? Саша побледнела, но ничего не сказала...

Ужин, наконец, прибыл. Брат с сёстрами жадно расправились с холодной доставкой и перебрались в гостиную с новой порцией алкоголя. Длинные тени рассекали дом, будто тигровые полосы. Высокие окна лили лунный свет на деревянный пол и пустую мебель. Лёха щёлкнул лампой, и гостиная заиграла жёлтым светом. Саша вертела в руках пульт от электрического камина, нашла кнопку питания, и за решёткой вспыхнуло пламя. – За то, чтобы держаться, – поднял бокал Лёха из кресла. Сёстры присоединились к тосту. Сделали глоток, но взгляды у всех уплыли вдаль – каждый утонул в своих мыслях...

Брат и две сестры Костровы поехали на озеро, чтобы отдохнуть и вспомнить детство. Но к концу поездки это стало гонкой за собственную жизнь. Лишь шёпоты давно забытых жертв сопровождали озеро в тишине. За водой, среди высоких елей и белоствольных берёз, прятались дома. Десятки лет назад летний смех детей эхом разносился между деревьями, когда они с визгом плескались в ледяной воде. Моторы катеров и старых советских «Яв» рвали тишину, рассекали зеркальную гладь, взбаламучивая талую горную воду. По...