Унижение от свекрови

Я смотрела на пакет с пелёнками, который свекровь поставила передо мной с такой гордостью, будто преподнесла мне королевский подарок. Разворачивала одну за другой — ярко-жёлтые утята размером с тарелку, красные машинки с выпученными фарами, синие медведи в оранжевых шарфах. — Людмила Ивановна, я же говорила, что хочу спокойные цвета, — тихо проговорила я, стараясь не показать разочарование. — Ой, да какая разница! — отмахнулась она. — Главное, качество хорошее. Я же для внучка старалась! Внучка. Всегда внучка...

Марина проснулась от знакомого скрипа входной двери. Взглянула на часы — половина девятого. Денис ушёл на работу, даже не заглянув попрощаться. Опять. Она поднялась, накинула халат и прошла на кухню. Катюша сидела в манеже с пирамидкой, сосредоточенно пыхтела, пытаясь надеть кольцо на стержень. Годовалая дочка подняла голову, улыбнулась. — Мама! — Доброе утро, солнышко. Марина налила воды в чайник, поставила на плиту. За окном хлопали крыльями голуби, где-то внизу гудел мотор грузовика. Обычное утро...

Максим положил вилку на тарелку и откашлялся. Я подняла глаза от борща — он так делал, когда хотел о чём-то попросить. — Слушай, Оль, мама снова звонила, — начал он, разглядывая свою тарелку. — Просит приехать. — Конечно, съездим! — я кивнула. — Что нужно привезти? — Ты не поняла, — он поморщился. — Она просит тебя приехать. К Виктору Ивановичу. Ухаживать. Пальцы сами собой застучали по столешнице. Я остановила их, сжав ладонь в кулак. — Но она же сама за ним ухаживает, — слова вылетели быстрее, чем я успела их обдумать...

Марина Викторовна еле вошла в прихожую и сразу оперлась о стену. Я быстро сняла с неё пальто. — Пробки были? — спросила я. — Странно, обычно в это время дорога свободная. — Нет, просто долго ехали. Игорёк! — свекровь повернулась к коридору. — Почему вы так далеко от нас живёте? Из кухни донёсся голос мужа: — Это квартира Алины, если что! Марина Викторовна посмотрела на меня с лёгким недовольством. — Может, продашь её? Переберётесь поближе к нам. Когда дети появятся, я смогу помогать. Всем же будет удобно...

– Руки убрала от ребёнка! Зоя Николаевна вырвала Матвея у меня из рук так резко, что я едва удержалась на ногах. Сын заревел. Мне было двадцать три года, и я уже три года жила в этом доме как прислуга. Три года молчала, убирала, готовила, стирала. Три года слушала, как меня называют «детдомовская» – с оттяжкой, с презрением, будто это диагноз. – Я своего Ромочку вырастила и ни разу на пол не уронила, – свекровь прижала внука к груди. – А ты его как куклу таскаешь. Иди лучше полы домой. Грязь развела...

Шу-шу-шу… — шептала Марина Павловна своей сестре, склонившись к ней через стол. Взгляд скользнул в мою сторону — быстро, но я заметила. Всегда замечала. Я сидела на краю дивана в гостиной свекрови, сжимая в руках бокал с тёплым компотом. Праздничный стол ломился от салатов и нарезок, гости гудели, смеялись. А я чувствовала себя так, будто сижу в чужой квартире. В общем, как всегда на этих семейных сборищах. — Ириша, ты чего такая грустная? — подсела ко мне соседка Марины Павловны, тётя Зина. — Или устала? — Нормально всё, — натянула улыбку...