Театр

Недавно читала, как в «Центре Зотов» человеку встретилась одна из немногих уважаемых им культурных блогерш (блогерок?). Вихрем промчалась она по залам, пофотографировала, поселфилась и скрылась из виду. В посте написала: «Вдумчивое погружение в эстетику Родченко». Вчера видела такую в театре - сидела через ряд от меня на спектакле «Король Лир» в Вахтангова. Конечно, опоздала, влетела, села с краю, сотруднице театра пришлось встать, чтобы закрыть за ней дверь. Она сразу включила телефон и стала набирать длиннющее сообщение...

Услышали, что премьера по пьесе «4 дня в 25 кадре» Оли Мухиной, и помчались. Вы хоть знаете, что там всё действие в психушке? Напряглись чуток, ну, думаем, что поделать, опять про нашу жизнь. Но театр Фоменко, режиссер Каменькович, драматург Мухина! До сих пор не подводили. Во-первых, это красиво. Как говорят про кино — картинка изумительная, сочная, слегка 3D и мультимедиа. Глаза радуются, разбегаются и ни разу не успевают заскучать. Рисунок каждой сцены состоит из сложного набора элементов, а сцены меняются быстро, ритмично, вместе с ними — декорации, костюмы и спецэффекты...

Прочла биографию и увидела брутальные фотосессии Саввы Савельева уже после спектакля «Зеркало» - на контрасте производит сильное впечатление. Дело в том, что после ТАКИХ спектаклей (и фильмов) об исполнителях думается: он был рожден для этой роли! Увидев Савельева в роли профессора, сложно представить его кем-то еще. А в «Зеркале» он еще драматург, режиссер и художник. Может, потому его профессор столь реален, смешон и убедителен, такой, знаете - с козлинкой. В нашу расщепленную эпоху лицедеи становятся хранителями слов и смыслов в их первозданном виде...

Месяц назад ходила в театр «Около дома Станиславского» на спектакль «Легкая боль//Барнабас». Пьеса насквозь английского драматурга и нобелевского лауреата Гарольда Пинтера. Режиссер Юрий Погребничко, чьи постановки отзываются во мне долгим постироническим эхом. В главной роли Евгений Цыганов. Не написала сразу, потому что про самые сильные эмоции не могу сразу. Про Венецию смогла через два года. А с Цыгановым у меня сложные отношения. Отсутствие объекта лично не препятствует развитию отношений с ним, наоборот...

Вчера был очень тихий вечер. В тихом центре Москвы, на тихой улице Достоевского. Раньше она называлась Божедомка - это Света сказала, москвичка коренная. Скажет мельком, а ты потом переваривай ассоциации. Прямо она говорит другое. - Ты что, не знаешь такого-то?! Ты там вообще уже совсем? Приходи послушай, он же великий вообще! И свои дела уже кажутся несущественной ерундой, когда у них там творится история и культура. Бросаешь все мелкое, мещанское, выскакиваешь из своего информационного пузыря, бежишь, убеждаешься - великий! Если бы не Света, и не узнала бы никогда...

Когда я начинала читать Бродского, он был жив. Было важно, что он жив, что пишет про нас и про наше, оно же - свое собственное время. Мысль, что он где-то там ходит, пусть с другой стороны земли, возбуждала в самом невинном смысле слова. Не читать классику под предлогом: «Там про какую-то старую жизнь» - тупость та еще. Не сразу же доходит, что жизнь всегда одна и та же, просто в разных декорациях, и что проблемы повторяются, и ситуации, и отношения… В 15 лет не очевидно, что «Война и мир» про тебя, и «Идиот» тоже...