Роман "Невидимка"

Осень, с ее неумолимой прохладой и влажными тротуарами, напоминала о скором наступлении сырой и пасмурной поры. Светлана вышла из автобуса, обхватив себя руками, чтобы защититься от холодного ветра. Объемная сумка оттягивала плечо (внутри лежали учебники, тетради и пара яблок, которые она в спешке забросила утром). Света быстро шагала по улице, стараясь скорее добраться домой. Сегодня день прошел непросто. С самого утра всё пошло не так. Будильник не сработал, и она чуть не проспала. Светлана успела...

Первые летние дни выдались жаркими, с бессонными, знойными ночами. Воздух казался густым, насквозь пропитанным ароматом цветущего барбариса и горячего асфальта, еще неостывшего после солнечного дня. Эмиль сидел в автомобиле перед домом Елены, окруженный чернильной темнотой. Подъездная дверь открытая настежь, словно раскрывала сокровенные тайны, что таились за бетонными стенами. Одинокий фонарь у подъезда, будто единственный свидетель внезапно подошедшей ночи, тускло освещал всё вокруг. Его матовый рассеянный свет отчаянно боролся с темнотой, но битва была не равна...

Егор Макаров, по кличке Макар, усердно полировал столешницу, стараясь выгнать из сосновой древесины последний блеск. В помещении пахло свежим деревом и скипидаром. Старый, громоздкий станок, стоящий в углу мастерской и больше похожий на историческую реликвию из прошлого, угрожающе шумел, словно намекая ему, что пора заканчивать работу и отдохнуть. Этот станок, выпущенный ещё при Никите Сергеевиче и переживший вместе со своим хозяином «десталинизацию» и «децентрализацию» казалось, даже крепче держался, чем сам Макар...

В последние дни Эмиля пугали странные сны. Каждую ночь кошмары изводили его мятежную душу, погружая в мир необъяснимых страхов. Это началось примерно месяц назад, когда в первом сновидении ярко отобразилась мрачная комната, пронизанная грозными шепотами. Эмилю виделось, что атмосфера внутри помещения потому тяжелая, что воздух пропитан не только липкой сыростью, но и чьим-то незримым присутствием. Он многократно пытался рассмотреть источник бессвязных шепотов, но мрак смешивал всё, кроме смутных очертаний стен без окон...

1995 год выдался чрезвычайно сложным. Он как дорожный каток, медленно и не спеша утрамбовывал и уплотнял каждый жизненный слой, не оставляя места лишнему воздушному пространству. После смерти отца жизнь, естественным образом, не остановилась, а продолжала расставлять ловушки, сталкивая Светлану с людьми, которые, так или иначе, влияли на ход последующих событий. Опытные души, конечно, смогли бы увернуться от подобных встреч, различая опасность мгновенно и сразу. Но в двадцать два года так мало жизненного...

Отец уходил тяжело и болезненно, поскольку рак простаты забирал неимоверное количество сил и энергии. Надо отдать должное, Юрий Борисович до последнего момента старался не обременять близких людей, так как привык не роптать на судьбу, а молча и решительно уклоняться от невзгод. Скромный, выдержанный и рассудительный, отец Светланы лежал на диване, скручивал самокрутки и курил. Махорка, словно друг-предатель, до последнего момента оставалась пагубной страстью, с которой он не мог проститься даже перед смертью, которая уже стояла на пороге и нервно ждала, когда ей разрешат войти...