Технологии на грани чуда

Москва, начало тридцатых годов. Сергей Королёв, будущий главный конструктор советских космических кораблей, руководит небольшой группой, которая строит первые ракеты. Он приглашает на место главного теоретика инженера, недавно вернувшегося из Сибири. В отделе кадров инженеру выдают толстую анкету: где родился, кто его родители, в какой армии служил во время Гражданской войны. Он возвращает анкету незаполненной и отказывается от должности. Этот инженер был механиком без диплома. Еще юношей он сам рассчитал, как долететь до Луны, а потом издал об этом книгу...

Летом 1976 года радиолюбитель в небольшом городке садится к приёмнику после ужина, ждёт, пока прогреются лампы и засветится шкала, потом неторопливо крутит ручку настройки, отыскивая на коротких волнах знакомую станцию. Вместо музыки из динамика сыплется сухой частый стук, примерно десять ударов в секунду. Он переводит стрелку на соседнюю частоту, потом уводит её далеко в сторону, а стук упрямо идёт следом, перекрывая и голоса дикторов, и писк морзянки. Наутро о странном звуке говорят все, у кого дома стоит коротковолновый приёмник...

Из дверей комитетской комнаты Вестминстерского дворца почти бегом вышел министр финансов Великобритании. В одной руке Бенджамин Дизраэли сжимал пачку бумаг, другой так крепко прижимал к лицу носовой платок, словно надеялся дышать сквозь ткань, как сквозь фильтр. Июнь 1858 года выдался душным, и Темза, что неторопливо течёт под самыми окнами парламента, превратилась в главного врага самого могущественного собрания на планете. Шторы на окнах, обращённых к реке, вымачивали в растворе хлорной извести, но запах проходил сквозь мокрую ткань так же легко, как сквозь кружево...

Женщина в бежевом костюме едет вниз по эскалатору. Стеклянная галерея сбегает по склону, как застывший водопад, и в самом её конце блестит Москва-река. Солнце проходит сквозь стены насквозь. Кажется, что эскалатор висит в воздухе, а женщина плывёт к воде. Это Софи Лорен. Её героиня в "Подсолнухах" Витторио де Сики приехала из Италии искать мужа, пропавшего на войне. Режиссёр отправляет её именно сюда, к станции "Ленинские горы". Станция стоит прямо на мосту, над рекой, и выглядит так, будто её привезли из будущего...

Мальчик идёт домой привычной дорогой. Мимо реки, мимо моста, мимо знакомого поворота, который он прошёл бы с закрытыми глазами. Он сворачивает к своему дому, поднимает голову и останавливается. Дома нет. Так устроено стихотворение Агнии Барто "Дом переехал", написанное в 1938 году. Мальчик бродит по улице, расспрашивает взрослых, и в конце концов выясняется, что его дом никуда не пропал. Он переехал целиком, со всеми этажами, и теперь стоит чуть в стороне. Поколения детей слушали эту историю как сказку, где-то между говорящим самоваром и котом в сапогах...

Секундомер на пульте отсчитывал время ровно, без всякого уважения к моменту. Инженер Виктор Сомов держал ручку над журналом наблюдений и в третий раз перечитывал одну и ту же строку, не понимая в ней ни слова. Где-то очень далеко от Земли титановый шар падал на планету, где свинец растекается лужей, как масло на раскалённой сковородке. Имя Виктора выдумано, как и его журнал, и остывший чай в подстаканнике у локтя. Таких инженеров в зале центра дальней космической связи под Евпаторией было много: через этот центр шла связь с советскими межпланетными станциями...