Рассказы о жизни

Накануне дня рождения мы с дочерью разбирали антресоли. Освобождали место под новый шкаф, и Оля командовала, стоя на стремянке с лицом прораба. – Мам, тут коробка из-под сапог, перевязанная шнурком, – крикнула она сверху. – Тяжелая. Что в ней? – Старые бумаги, – ответила я, не поднимая головы от стопки полотенец. – Поставь на табурет, потом посмотрю. Оля поставила коробку на кухонный табурет и вернулась к стремянке. Я про нее забыла. Мне исполнялось шестьдесят один, в доме ждали гостей, в духовке доходила утка, и было не до старых бумаг...

Объявление о новом начальнике отдела повесили на информационной доске в пятницу, перед самыми выходными. Полина Соколова, тридцать пять лет, переходит к нам из центрального офиса. Я стояла перед доской дольше, чем требовалось для чтения одной строчки. Двадцать лет в этом отделе, последние пять – практически замещающая руководителя на всех совещаниях, а повышение получила совсем другая. – Светлана Викторовна, вы читали? – спросила коллега Жанна, подойдя сзади с чашкой кофе в руках. – Девочка моложе моей дочери, а ставят над нами всеми...

Сноха Аня встретила меня на пороге дачи с рулеткой в руках и виноватой полуулыбкой. – Людмила Петровна, хотела с вами посоветоваться, – начала она. – Мы с Димой машину новую взяли, а ставить ее толком негде. Я тут прикинула – если теплицу разобрать, места ровно под навес хватит. Я замерла с сумкой продуктов у калитки. Теплицу Виктор строил двенадцать лет назад. Сваривал каркас сам, по выходным ездил за поликарбонатом в райцентр – в местном магазине не было нужной толщины листов. – Разобрать теплицу? – переспросила я, стараясь не показать, как резануло это слово...

Каждый сентябрь я ставлю у почтовых ящиков картонную коробку. Сверху кладу листок: "Кабачки с дачи. Берите, кому нужно". К вечеру коробка всегда пустая. Так продолжается уже двадцать лет. Мне шестьдесят три, из них тридцать я проработала поваром в школьной столовой. Готовить на много людей для меня привычно, а растить понемногу я так и не научилась. Каждую весну сажаю четыре куста кабачков, и каждую осень их хватает на весь подъезд. Кабачки я раздаю сырыми, а иногда закрываю икру и тоже ставлю в коробку...

Записку я нашла в щели калитки в субботу утром. Листок из школьной тетради в клетку, сложенный вчетверо, почерк аккуратный и круглый. "Людмила Сергеевна, здравствуйте! Мы ваши новые соседи, Артем и Кристина. Хотели бы обсудить с вами куст сирени на границе участков. Зайдите, пожалуйста, когда вам будет удобно". Я прочитала записку два раза, сунула в карман куртки и пошла ставить чайник. Руки почему-то стали холодными. Соседний участок пустовал четыре года. Раньше там жила тетя Валя, с которой мы сорок лет делили забор, рассаду и новости...

Смородина росла вдоль всего забора, от калитки до самой бани. Одиннадцать кустов, старых и раскидистых, с черными ветками толщиной в палец. Двадцать восемь лет я на них смотрела и все это время думала одно и то же: когда-нибудь я их уберу. В сентябре этот день наконец настал. Я стояла у калитки с лопатой и в садовых перчатках. Олег стоял на крыльце и смотрел на меня без особого интереса. – Все одиннадцать? – спросил он. – Все, – сказала я. – Поставим тут беседку, я давно хотела. Будем пить чай, а не собирать ягоды...