«О чем молчат стены (и кричат нервы)»

Дождь лил как из ведра. Я везла Настю в школу, нервничала из-за пробок, на заднем сиденье валялся её ранец с единорогом. Дочка вертелась, дразнила соседского кота за окном, потом полезла под кресло за конфетой, которую уронила накануне. — Мам, смотри! — она вынырнула с победным видом, зажав в кулачке что-то маленькое и блестящее. — Красивая! Я бросила взгляд на светофоре. Заколка-невидимка. Медная, с капелькой страза. Дешёвая, такие продают в переходах у метро. — Откуда это? — Там валялась, под сиденьем...

Он сел напротив, пока я гладила его рубашки. Рядом на диване уснула семилетняя Катя, обняв плюшевого зайца. В комнате старший сын, Паша, что-то печатал на ноутбуке — у него сессия. Саша мял в пальцах незажжённую сигарету и смотрел в пол. Я уже знала этот взгляд. За семнадцать лет брака я выучила все его взгляды. — Тань, я ухожу. Утюг замер на полотне. — В смысле? — В прямом. Не могу больше. Надоела эта кабала. Ипотека, кружки, школа, твои вечные «почини кран». Я хочу пожить один. Подышать. Я смотрела на него и не узнавала...

В нашем доме живут две мамы. Нет, не в прямом смысле — слава богу, хватает ума не селить их под одной крышей. Я про другое. Есть Мама №1. Её зовут Галина Петровна. Это мама моего мужа Сергея. Она приходит без звонка, открывает дверь своим ключом (Серёжа дал, я не давала, но это отдельная история), критикует мои котлеты и называет меня «деточка». У неё всегда есть мнение по любому вопросу: от того, как я глажу простыни, до того, когда нам заводить второго ребёнка. Она не спрашивает. Она утверждает...

Мы с Димой живем в областном центре. Ему 38, он инженер. Раньше он переживал, если я забуду выключить утюг. Теперь его чувство собственной важности питается от сирены. Он возомнил себя командиром взвода в нашей однушке. Я люблю его. Но если СВО затянется, я задушу его пакетом с документами, который он перекладывает каждые два часа. Я просто хочу кофе. Молча. В тишине без «Гудков» и телеграм-каналов. Наливаю кипяток в любимую кружку с оленем. Делаю глоток. Дима вылетает из спальни, как торпеда: — Стоять! Не двигаться! Руки на стол! — Дима, ты чего? Я кофе хочу...

В 16 лет я была уверена, что моя мама — главный враг человечества. Она не понимала, как я одеваюсь. Она не давала мне гулять до двух ночи. Она смеялась над моими фотографиями в соцсетях и говорила, что «так нормальные люди не красятся». Я мечтала съехать. Написать заявление. Уйти в никуда, лишь бы не слышать её голос каждое утро: «Опять не выключила свет в ванной! Ты деньги из розетки берёшь?» А потом случилось то, что перевернуло всё. Я упала. Не фигурально. Буквально. С лестницы. В 19 лет. И месяц лежала в гипсе...

Я сижу на кухне. За окном уже темно, только фонарь мигает, как будто тоже устал. На мне старый мамин халат, который я забрала, когда перевезла её к нам. Пахнет мятным чаем и чем-то ещё — тем самым, из детства, чем пахло на кухне в хрущёвке...