Семейные истории

— Галя, он принёс в дом вторую плиту. Ты понимаешь? Вторую! Нина Аркадьевна стояла на крыльце библиотеки, прижимая к груди сумку, и показывала мне всё в лицах. Вот коридор. Вот её сын Денис с плоской картонной коробкой, которая цепляется за куртки на вешалке...

— Ты мне не отец, — сказал Максим. — Не звони мне больше. И положил трубку. Николай Петрович ещё немного подержал телефон у уха. Потом опустил его на колени. Кнопочный, старый, с треснувшим экраном. Он сидел на табуретке в своей кухне, в тёплой фланелевой рубашке, хотя печка была натоплена...

— Пусть платит! — Римма хлопнула ладонью по моей клеёнке так, что подпрыгнула сахарница. — Ты его с трёх лет тянула. Имеешь право! — Не пойду я на внука в суд, — тихо сказала Зинаида Ильинична. — Люди засмеют...

— Мама уходит от папы. Ирина сказала это в трубку таким голосом, каким сообщают о пожаре. Я как раз поливала герань и чуть не уронила лейку. — Как — уходит? Куда? — К тёте Вале. В Анапу. Насовсем. Чемодан уже стоит в прихожей, тётя Галя...

— Дети, я женюсь. Борис Михайлович сказал это, когда пирог с капустой уже стоял на столе, а чай ещё не разлили. Выбрал момент, как выбирают момент для тоста. — На Маргарите Львовне. В июне. Регистрацию назначили на двадцать седьмое...

— Вы просите ограничить свою дочь в родительских правах. Вы понимаете, что это значит? — Понимаю, — сказала Тамара Васильевна. — Я её растила. Она стояла прямо, руки держала перед собой, и в руках у неё...