Аккаунт без владельца

На следующий день я решил вести себя не как я. Не в большом, красивом смысле, а почти по-глупому. Сломать привычный рисунок дня. Не открывать сразу сообщения. Искать не то, что мне действительно интересно. Идти не тем маршрутом. Отвечать не в своем темпе. Я хотел посмотреть, останется ли что-то от меня, если убрать повторяемость. Или, наоборот, все развалится и станет видно, сколько во мне уже держится не на характере, а на автоматизме. ............... Утром я проснулся и не взял телефон сразу. Рука все равно дернулась к тумбочке...

Первый раз это выглядело как обычная усталость. Мне написал человек с работы, с которым у нас почти не было прямого общения. Ничего особенного: короткий вопрос по проекту и в конце спокойное, деловое: «Спасибо, что быстро согласовал.» Я прочитал сообщение и не сразу понял, о чем речь. Потом открыл почту. В исходящих действительно было письмо. Короткое. Нормальное. По делу. «Да, ок. Поддерживаю. Можно запускать.» Время — 23:48. Я смотрел на эту строчку дольше, чем она заслуживала. Не потому, что письмо было странным...

Я заметил это не в большой сцене, а в рабочем чате, утром, еще до офиса. Шел обычный спор: заголовок, формулировка, тон, кто-то предлагал одно, кто-то спорил из принципа, кто-то просто пересылал ссылки, чтобы показать участие. Я прочитал ветку, поставил чайник, вернулся и написал две короткие фразы. Одна — по делу. Вторая — с легкой иронией, в точку. Через минуту посыпались реакции. Руководитель ответил: «Да, вот это». Кто-то добавил: «Сформулировал лучше всех». Еще один скинул смайлик, который в рабочей переписке заменяет смех...

Первый сигнал пришел не как боль. Скорее как маленькая поломка в хорошо настроенном дне. Офис был обычный: ровный свет, который не меняется ни утром, ни вечером, сухой воздух от кондиционера, на столе кружка с холодным кофе и липкий след от стикера, который я так и не оторвал. За спиной кто-то шепотом обсуждал отпуск, где-то тихо скрипел стул, и экран передо мной держал привычную картинку — документ, в котором я снова перекладывал слова, как вещи в шкафу. Я как раз закончил править абзац, потянулся...

Воспоминания приходят не тогда, когда их ищешь. Они приходят телом. Я могу неделями пытаться вспомнить что-то важное — разговор, лицо, событие — и не находить ничего, кроме слов. А потом вдруг, в самый обычный момент, когда стою на кухне и жду, пока закипит чайник, в пальцах возникает странное ощущение — как будто я снова держусь за холодный металл. И прежде чем я успеваю понять, за какой именно, в нос ударяет запах мокрой шерсти, и я уже знаю: подъезд, зима, мне лет десять, на мне тяжелая куртка, в которой всегда немного душно, и руки онемели так, что их почти не чувствую...

Мысль возникает не как решение. Скорее как движение, которое давно готовилось — как жест, который тело начинает выполнять раньше, чем сознание успевает его назвать. Однажды вечером я ловлю себя на том, что листаю не ленту и не новости, а настройки. Не чтобы что-то поменять — просто так. Как человек, который бесцельно ходит по дому и вдруг оказывается в комнате, куда давно не заходил, и не может вспомнить, почему однажды перестал туда входить. Там есть вкладка: «Ваша активность». «История». «Архив»...