Аккаунт без владельца

Я открыл свою страницу поздно вечером, когда уже не собирался ничего менять. За окном шел мелкий дождь. Он почти не был виден, только фонарь во дворе выхватывал тонкие косые линии. На кухне работал холодильник, в батарее время от времени что-то щелкало, будто внутри остывал металл. Телефон лежал рядом, но страницу я открыл на ноутбуке. На большом экране она выглядела иначе — не как место, куда заходишь проверить сообщения, а как пространство, которое можно рассматривать целиком. Фотография. Имя. Короткая строка о работе...

Вернуться пришлось через четыре дня после разговора с Верой Андреевной. Утром я зашел в аптеку за таблетками для матери. Она позвонила накануне вечером, сказала название, дозировку и еще несколько раз повторила, что рецепт «должен быть в системе». — Только ты проверь, — сказала она. — Там опять что-то поменяли. Я ничего не понимаю. Я записал название на бумаге, положил листок в карман и утром пришел в аптеку раньше работы. Внутри пахло картоном, лекарствами и мокрой одеждой. Передо мной стояла женщина с ребенком...

После трех дней без телефона мне казалось, что я должен вернуться другим. Не просветленным. Я не ждал от себя внезапной мудрости, спокойствия или желания уехать в лес навсегда. Но хотя бы немного сдвинутым с прежнего места. Как человек, который долго шел пешком, промок, замерз, устал и теперь не может войти в ту же комнату точно таким, каким из нее вышел. Ничего такого не произошло. Я забрал телефон у Дениса, включил его и уже через час двигался в прежнем ритме. Почта, переписки, рабочие окна, реакции, обновления...

Решение отключиться пришло после встречи с Антоном. В тот вечер я вернулся домой, долго сидел на кухне и несколько раз открывал нашу переписку, хотя знал ее почти наизусть. Я смотрел на сообщения, написанные от моего имени, и сравнивал их с тем, что произошло в кафе. Ночной разговор был ясным, внимательным, почти теплым. Живая встреча — неловкой, раздраженной и бедной на слова. Выходило, что мое присутствие только мешало. Эта мысль не давала заснуть. Я лежал в темноте, переворачивался, снова брал телефон, снова клал его экраном вниз...

Сообщение пришло утром, когда я стоял на кухне и пытался понять, почему кофе сегодня пахнет горелой резиной. Я уже успел сделать два глотка, проверить почту, посмотреть погоду и открыть рабочий чат, хотя до начала дня оставалось почти сорок минут. Телефон лежал на столе экраном вверх. Он коротко завибрировал, и я увидел имя, которое давно появлялось только два раза в год: в мой день рождения и в его. Антон. Последние несколько лет наши отношения умещались в несколько фраз. «С днем рождения! Всего самого»...

На следующий день я решил вести себя не как я. Не в большом, красивом смысле, а почти по-глупому. Сломать привычный рисунок дня. Не открывать сразу сообщения. Искать не то, что мне действительно интересно. Идти не тем маршрутом. Отвечать не в своем темпе. Я хотел посмотреть, останется ли что-то от меня, если убрать повторяемость. Или, наоборот, все развалится и станет видно, сколько во мне уже держится не на характере, а на автоматизме. ............... Утром я проснулся и не взял телефон сразу. Рука все равно дернулась к тумбочке...