Следы на экране

СЛЕДЫ НА ЭКРАНЕ. Ярость — это удивительное топливо. Она выжигает скорбь, апатию и страх, оставляя после себя лишь холодную, ясную цель. Вся усталость, накопившаяся за эти кошмарные дни, испарилась. Я больше не был жертвой. Я был охотником. И у моей цели было имя: Светлана Орлова. Имя. Орлова. И тот счет, на который Марго перевела деньги, — Виктор Сергеевич Орлов. Это не могло быть совпадением. Это была ошибка. Высокомерная, небрежная ошибка преступника, уверенного в своей безнаказанности. Она прятала следы, но оставила на самом видном месте свою фамилию...

СЛЕДЫ НА ЭКРАНЕ. Дни, последовавшие за звонком Светланы, превратились в один вязкий, серый сон наяву. Мой брат, Слава, примчался из Питера и взял на себя все то, на что у меня не было сил. Он говорил с какими-то людьми по телефону, отвечал на звонки, заказывал еду, которую я не трогал. Квартира, еще недавно бывшая моей крепостью, превратилась в проходной двор. Приходили соседи с постными лицами, дальние родственники, о существовании которых я почти забыл. Они приносили соболезнования, которые звучали как белый шум, и ставили на стол тарелки с едой, запах которой вызывал тошноту...

СЛЕДЫ НА ЭКРАНЕ. Следующие сутки я провел в тумане. Я не спал, не ел, лишь механически пил крепкий, остывший кофе, сидя перед двумя экранами — ноутбуком Марго и своим собственным, где была открыта почта в ожидании письма от капитана Орловой. Ее уверенный голос стал для меня единственным якорем в бушующем море паники. Она была профессионалом, она разберется. Эта мысль была единственной мантрой, которая удерживала меня на плаву. Я снова и снова пересматривал найденные улики: скан фальшивого паспорта, выписку из банка с переводом на имя Виктора Орлова...

СЛЕДЫ НА ЭКРАНЕ. Войти в ее ноутбук было все равно что вскрыть чужое письмо. Воздух в комнате Марго, пропитанный ее едва уловимым цветочным запахом, вдруг показался мне плотным и чужим. Я сидел в ее кресле, и мои пальцы, застывшие над тачпадом, казались неуклюжими и огромными. На заставке рабочего стола улыбалась Аня, и ее взгляд, который я всегда находил теплым и поддерживающим, теперь словно был полон тихого укора. "Что ты делаешь, Дима?" — читалось в нем. Я совершал предательство. Но другого пути у меня не было...

Следы на экране. Вечер четверга ничем не отличался от сотен других вечеров, прошедших с тех пор, как не стало моей жены Анны. Тишина в нашей стандартной московской двушке на девятом этаже была не просто отсутствием звука. Она была физически ощутимой, густой и тяжелой, как непросушенная вата. Она забивалась в уши, оседала на мебели, делала каждый скрип паркета оглушительным. Я сидел на кухне, единственном месте, где еще теплилась какая-то жизнь, подсвеченный лишь холодным, безжизненным светом экрана ноутбука...