Пятничный абсурд

Иногда так хочется найти виноватого. Не разбираться, не искать причины, а просто ткнуть пальцем и сказать: "Вот он, источник всех бед." Начальник, сосед, правительство, погода, соцсети. Что угодно, лишь бы не сидеть и не думать, в чем причина. Знакомое чувство? Оно знакомо многим. В 1591 году в маленьком городке Углич довели эту идею до логического и абсолютно абсурдного конца. Они осудили колокол. 15 мая 1591 года. Углич. На соборной площади толпа, крики, плач. Царевич Дмитрий, младший сын Ивана Грозного, найден мёртвым во дворе при загадочных обстоятельствах, с ножевой раной в области шеи...

Тебе знакомо это чувство? Человек ушёл из твоей жизни, из компании, из семьи, а ты всё ещё мысленно с ним воюешь. Он давно не отвечает на звонки. Может, уже забыл, что вы вообще были знакомы. А ты по ночам сочиняешь ему обвинительную речь. Заново проигрываешь разговор пятилетней давности и наконец находишь в нём тот самый убийственный аргумент, который не пришёл в голову тогда. Человека нет рядом. А суд над ним всё ещё идёт в твоей голове. Кажется, люди всегда умели делать эту странную вещь. Продолжать войну после того, как она уже закончилась...

Бывает такое ощущение– будто всё вокруг рушится по чьей–то вине. Цены растут. Дороги разбиты. Больницы переполнены. На работе сокращения. И тогда кто–нибудь обязательно произносит фразу, которую все ждали: – Вот кто во всём виноват. Люди облегчённо выдыхают. Враг найден. Теперь понятно, что делать. Только вот история знает немало случаев, когда этот простой ответ заканчивался катастрофой. Один из самых страшных произошёл в Китае в 1958 году. Там объявили войну воробьям. Не метафорически. Буквально...

В городе, где люди умирали от танца, власти нашли единственное логичное решение. Они добавили ещё танца. Звучит как шутка, но это факт. Это случилось в Страсбурге летом 1518 года, и чем глубже вникаешь в эту историю, тем меньше она похожа на анекдот и тем больше на медленный, методичный кошмар, в котором каждый участник действовал абсолютно разумно. Всё началось с одной женщины. Источники называют её фрау Тройффеа. В один из июльских дней она вышла на улицу и начала танцевать. Не на празднике. Не под музыку...

40 год нашей эры. Побережье Галлии, Ла-Манш. Римские легионы выстроены в боевом порядке. Баллисты развёрнуты. Ветер треплет штандарты с золотыми орлами. Император Гай Цезарь Август Германик, тот, которого вся империя знает как Калигулу, поднимается на трибуну и смотрит на море. За этим морем Британия. Та самая, которую не покорил даже великий Юлий Цезарь. Легионеры замирают. Сейчас начнётся вторжение. Калигула делает знак. — Собирайте ракушки! — командует он. Дальше самое интересное. Потому что дальше мы не знаем, что было на самом деле...

Представь. Ты древний грек. Ты болеешь эпилепсией. Ты приходишь к самому знаменитому врачу в мире. Человеку, чьё имя через две с половиной тысячи лет будут произносить студенты-медики, давая клятву. Гиппократ смотрит на тебя. Он задаёт вопросы. Он осматривает твоё лицо, глаза, пульс. А потом спрашивает: — Как у тебя дела с газами? Ты не ослышался. Он хочет знать, как часто у тебя выходят ветры. Потому что для Гиппократа кишечные газы, это не просто неловкость. Это медицинский инструмент. Если газы выходят нормально - отлично...