ЧУЖОЙ ВЗГЛЯД НА НАШУ ЛЮБОВЬ

В Мастерской принято думать, что душа открывается не глазам. Она открывается слуху. Иногда достаточно одного слова. Одного тембра. Одного вздоха в трубке. Чтобы в твоём внутреннем пространстве, там, где тихо и пыльно, внезапно распахнулась дверь. И вошёл свет. Не слепящий. А тёплый, бархатный, обволакивающий. Со мной это случилось в самый обычный вторник. Сначала Сообщение. Поздравление с прошедшими праздниками. А в среду Звонок. Цифры с чужого кода. «Добрый день», — сказал он. И всё. Всё оборвалось...

План был чудовищно прост и так же чудовищно опасен. Пока Элиф, бледная, но непоколебимая, назначала встречу Эмиру в больничном кафе, Адам пробирался в палату интенсивной терапии. Он использовал пропуск Керема и знание смен — сейчас был час после обхода, персонала минимум. Он стоял над своим телом. Теперь оно не казалось ему чужим. Оно было брошенной крепостью, которую враг готовился взять штурмом. На мониторах по-прежнему мерцали ровные, убаюкивающие линии. Жив. Я ещё жив там. Из кармана он вынул флакон, взятый в кабинете Эмира...

Утро понедельника наступило, как приговор. Адам не спал. Он провёл ночь, изучая цифровые следы Керема, находя всё новые нити заговора: фиктивные счета, переписку с подставным аудитором, черновик завещания, где Элиф упоминалась как «недееспособная» при «умелом руководстве опекуна». Теперь он сидел в своей же гостиной, в кресле, которое всегда было его, и чувствовал себя непрошеным гостем. Элиф стояла напротив, у камина. Она выполнила угрозу — на столе лежал её телефон с запущенным диктофоном. Между ними, как обвинители, лежали флакон и распечатки переписки с Эмиром...

Три дня. Семьдесят два часа, чтобы предотвратить медицинское убийство. План Адама был безумен, но иного выбора не было: проникнуть в кабинет Эмира ночью и найти доказательства — препарат, записи, что угодно. Он действовал на автопилоте, используя мышечную память тела Керема: уверенная походка, расправленные плечи. Код от служебного входа, найденный в заметках, сработал. Клиника погрузилась в сонное, дезинфицированное безмолвие, прерываемое лишь тихим гулом холодильников. Каждый скрип его собственных шагов по линолеуму отдавался в висках громом...

Адам шёл в больницу с холодной решимостью. Он изучил расписание доктора Эмира — сегодня у него было дежурство. Нужно было поговорить с ним, но не как сообщник, а… как напуганный, возможно, начинающий мучиться совестью соучастник. Сыграть на его жадности и страхе. Он нашёл его в маленьком, но уютном кабинете. Эмир был молод, с добрыми, усталыми глазами, которые сразу вызывали доверие. Идеальная маска, — подумал Адам с ненавистью. — Керем-бей! Какая неожиданность, — Эмир улыбнулся, но в глазах не было тепла, только настороженность...

Встреча с таинственным сообщником оставила в душе Адама ледяной осадок. Он понял, что время не просто утекает — его целенаправленно отравляют. Чтобы действовать, нужно было понять мотивы. Кто этот человек? Что связывает его с Керемом? И главное — как глубоко проросли корни заговора? Ключом, как он подозревал, была мать Керема. Та самая, в переписке с которой были странные намёки. Айше-ханым. Властная, амбициозная женщина, которая всегда смотрела на их дружбу свысока и, как он сейчас понимал, возможно, видела в Адаме не друга сыну, а препятствие...