Ай да Пушкин, ай да....

Она была блондинкой с голубыми глазами и непослушными кудрями. Он — ссыльным поэтом, которого вся Россия знала и боялась. Их встреча длилась одно лето. Их роман — несколько писем на французском, полных иронии и страсти...

Знаете, о чем думал этот мальчик, глядя на удаляющийся купол Царскосельского Лицея? О свободе. О той великой, пьянящей свободе, которая, как ему казалось, начинается сразу за городской заставой. Пушкин едет в ссылку Лето 1820 года...

Дуэль как русский водевиль смерти Сегодня это столица независимого государства, где пьют хорошее вино и дерутся на рынках из-за буханки хлеба. А тогда это был городишко на краю империи. Пыльный. Жаркий...

Запись из дневника Анны Олениной. 1828 год: «Он был небольшого роста, коренаст, но весьма ловок в движениях. В нем было что-то демоническое...» Вы любите дневники? В них правда, присыпанная пеплом времени, как сокровище в Помпеях...

Перед смертью, уже в 1836 году, Пушкин составил свой знаменитый «Донжуанский список». Там были имена: Натали, Оленина, Керн... И была одна, которую он вписал чужим почерком. Или её вписал вовсе и не он. Он боялся произносить её имя вслух. Потому что из всех ста тринадцати женщин — только одну он любил по-настоящему. Только одну вспоминал перед дуэлью. И только её перстень сжимал в кулаке, когда падал на чёрный снег. Её звали Елизавета Ксаверьевна Воронцова. Их история началась в Одессе. И закончилась…никогда...