Старость в радость

Елена просыпалась рано, когда на улице только начинало сереть, и в первые секунды бодрствования всегда верила, что сегодня будет её день. Что сегодня она наконец-то посвятит утро тому, о чём мечтала последние годы: неспешной прогулке, новому уроку по рисованию акварелью, чтению романа, начатого ещё весной. — Ты эгоистка! – кричали дети. Но эта поездка изменила всё Но стоило ей поставить чайник и включить телефон, как мир снова требовал её внимания. Первой обычно звонила дочь. — Мам, привет… Ты ведь всё равно дома? — голос Оксаны всегда начинался невинно, с мягкой нотки...

— Бабуль, неси скорее чай, гости же в зале! Что ты там застряла, как будто у тебя своя квартира!? Эти слова, как удар хлыстом, прожгли Анну Петровну насквозь. Она стояла у раковины, ополоснув последнюю тарелку из целой горы грязной посуды. Вода была очень горячей, пальцы покраснели и сморщились. Она торопливо вытерла их о старый, когда-то цветной, а теперь выгоревший фартук. Тот самый фартук, в котором готовила обеды ещё для своей дочки Лены. А теперь вот для внучки Вероники. Из гостиной нёсся оглушительный...

Я стоял у окна своего нового дома и смотрел на сад. Лёгкий ветер трепал занавеску, пахло краской и деревом. Мне было шестьдесят восемь, и я впервые за долгие годы чувствовал: это только моё. Дом, тишина, земля. Здесь не будет чужих криков, бесконечных просьб, обязанностей. Я хотел старости, в которой есть покой, книги, природа и огород. Именно в этот момент раздался звонок. — Пап, готовься, — бодро сказал Артём, мой сын. — Через час мы будем. Вся Лилина родня. Человек двадцать. Две недели проведём у тебя...

Звонок застал меня в офисе в половине седьмого. Я дорабатывал квартальный отчет, когда на экране высветилось «Папа». Сердце ёкнуло... Отец звонил редко, обычно только по праздникам или когда что-то происходило. — Сынок, — голос был странно невнятный, словно он говорил с набитым ртом. — Приезжай... что-то не так. Я бросил всё и помчался через весь город. Отец сидел на стуле, на кухне. Левая рука безвольно висела, а лицо перекосило так, что я сразу понял. что это инсульт. «Скорая» приехала за пятнадцать минут...

Поезд мчалась как стрела, а я смотрела в окно на проплывающие мимо поля и перелески. Три месяца в Борисоглебске пролетели как один день, хотя каждый час тянулся мучительно медленно. Мария Ивановна, моя свекровь, наконец-то встала на ноги после инсульта. Врачи говорили, что восстановление идёт хорошо, но без постоянного ухода она бы не справилась. Я достала телефон и набрала Игоря. Опять не отвечает. За все эти месяцы он звонил от силы раз в неделю, и то больше спрашивал, когда я вернусь и интересовался состоянием матери...

Звонок телефона с незнакомым номером застал Анну врасплох. Она только что вернулась с работы, сбросила туфли у порога и нащупывала тапочки под креслом. За окном накрапывал дождь. Анна подняла трубку, и на том конце раздался незнакомый женский голос: — Анна Михайловна? Это из социальной службы Рязани. Вы указаны как контактное лицо Марии Петровны Луниной. Анна опустилась в кресло, в горле пересохло. Последний раз она видела тетю Машу пять лет назад, когда приезжала на похороны дяди Степана, её мужа...