На своей территории

Свадьба была именно такой, какой я, сирота, никогда не смевшая мечтать о семье, представляла в самых смелых фантазиях. Белоснежное платье, похожее на облако, сотни роз, чей аромат, казалось, заполнил весь мир, и рядом — мой Игорь. Мой любимый, мой муж. Два года мы шли к этому дню. Два года свиданий, робких признаний, совместных планов. — Ты уверен, что хочешь жить в моей квартире? — спросила я его как-то за месяц до свадьбы, когда мы сидели в кафе и выбирали обручальные кольца. — Может, лучше снимем что-то нейтральное? — Катюш, ну что за глупости? — он взял мою руку...

– Алиночка, дорогая, у нас новость! – голос свекрови, Марины Анатольевны, в телефонной трубке звенел от плохо скрываемого восторга. – Мы тут посовещались и решили к вам в гости приехать! Сестра мужа, Людочка, с тремя своими сорванцами и я. На лето! Горы у вас там, воздух, красота! У детей каникулы, да и нам с Людой отдохнуть не мешает. По хозяйству поможем, конечно. Я застыла с лейкой над фикусом. Вода тонкой струйкой продолжала литься в горшок, переливаясь через край и капая на ламинат. Пять человек...

– Девочка моя, давай начистоту, – ледяной тон свекрови, Анны Марковны, казалось, заморозил воздух в нашем коридоре. – Это квартира МУЖА. Ты здесь живёшь, пока он тебе это позволяет. А я — его мать. И я имею на эту жилплощадь больше прав, чем ты. Так что будь добра, освобождай комнату. Я так решила. Я смотрела на неё, на её властное, не терпящее возражений лицо, на два огромных чемодана у её ног, и пыталась понять, в какой момент моя жизнь превратилась в этот сюрреалистичный спектакль. Ещё час назад...

— Оленька, я тут рубашки Виктора перестирала. Твой порошок, наверное, щадящий, воротничок не до конца отбелился. А мужчине нужно выглядеть безупречно. Голос свекрови, Людмилы Сергеевны, был мягким и вкрадчивым. Я кивнула и заставила себя улыбнуться. Эта улыбка была моей бронёй, моим способом сказать: «Я вас слышу, но ваши слова меня не трогают». Это не было упреком. Это была демонстрация. Она показала, кто здесь настоящая хозяйка и кто лучше знает, что нужно её сыну. Она перечеркнула мою работу, мою заботу...

Я сидела на кухне, держа в ладонях тёплую чашку с кофе, и смотрела, как просыпается город. Мне тридцать восемь. Я взяла на работе отгул, чтобы провести этот день так, как я хочу. С новой книгой, которую я специально не начинала, с пеной для ванны с ароматом лаванды и с бутылкой хорошего белого, ждущей своего часа в холодильнике. Я предупредила всех. Мужа, который уехал в командировку, подруг, с которыми мы договорились встретиться завтра. И родственников, которым я вежливо сказала: «В этом году не отмечаю, спасибо за понимание»...

Моя свекровь, Тамара Петровна, считала наш дом филиалом своей квартиры. Она приходила без звонка, открывая дверь своим ключом, который ей когда-то, «на всякий случай», сделал мой муж Андрей. Она могла появиться в субботу в девять утра, когда мы ещё спали. Или в среду днём, когда я одна дома, в старом халате и с маской на лице. Заходила, критически осматривала прихожую и громко говорила: «Ой, пыль! Надо протереть». Я обычно отвечала что-то вроде «вам надо, вы и вытирайте». Андрей, когда я пыталась с ним говорить, только вздыхал...