Неделя 8: Стыд, но чужой

Однажды ты просыпаешься не в своей постели. Нет, не так. Ты просыпаешься в своей постели, но не в своём образе. И вспоминаешь, что вчера на планёрке в шутку сказал фразу "ну, классика же, женщина за рулём". И в этот момент ты не мужчина, не отец, не уставший человек с ипотекой. Ты карикатура. Строчка из плохого паблика. Ты тот самый, которого ты сам раньше обсуждал мол, ну неужели не слышит, как звучит. Бабах. Микросмерть. И не потому что кто-то вслух сказал "фу". А потому что ты услышал внутренний фу. Сначала слабый, но потом всё громче. Особенно ночью, когда зубы чистишь и вспоминаешь, как Юнг писал про Тень. И тебе внезапно кажется, что твоя тень с тобой не разговаривает. Просто стоит и смотрит как училка из школы, которую ты случайно обозвал мамой. Помнишь? Вот это чувство. Когда мир на секунду стал тесным, как чужая рубашка, и пахнуло детством, в котором ты пытался объяснить, что это не ты сломал люстру, а кот. Но кот был в деревне. И все знали. И ты знал, что все знают. Примерно так же ты сейчас знаешь, что облажался. И как-то по-особенному мерзко, потому что не специально. А просто стал "этим человеком". Из анекдота. Из рассылки в WhatsApp. Из чужого "фу". Фромм говорил про страх свободы. А я вот добавлю ещё страшнее, когда ты своей свободой случайно дал по щам. И все улыбнулись, но не тебе. А друг другу. Словно ты эпизод. Временное помутнение. Даже кофе как-то не так пахнет. Пахнет упрёком. И тут ты вспоминаешь, как в детстве смеялся над тем, кто пролил суп на белую рубашку. А теперь сам сидишь в майке с разводами от кетчупа и делаешь вид, что просто так удобно. Чезаре Ломброзо считал, что склонность к дурному в нас врождённая. Видимо, моя просто терпеливо ждала своего момента. И вот здравствуйте. Весь ты как на ладони. Мелкий, нелепый, остро пахнущий неловкостью. И жена уже не спрашивает "что случилось", а просто молча подаёт тапки. Потому что ты теперь не герой дня. Ты его баг. Даже собака на тебя не смотрит. В такие моменты я чувствую себя как персонаж Бодрийяра, который перепутал настоящую вину с симулякром. Вроде бы и правда не убил, не обидел, просто ляпнул. Но мир взял и повернулся на пару градусов. И вот уже вроде всё как раньше, но ты в нём чуть чужой. Синхроничность, о которой писал Юнг, сегодня как пощечина. Потому что именно в тот день, когда ты сказал это, твоя дочка вдруг спросила, правда ли, что девочки хуже водят. И ты такой, с кетчупом и стыдом в зрачках, говоришь нет, конечно. А сам вспоминаешь свою вчерашнюю тупую шутку. Бейтсон писал о парадоксах. Ну вот, получите. Ты защищаешь будущее, подрывая настоящее. Ты выступаешь за разум, выпуская идиота. Ты — я. И если завтра кто-то скажет, что вон тот с бородой и кринжом — это ты, ты не станешь спорить. Просто пойдёшь дальше. Потому что момент уже случился. Потому что мир и ты теперь чуть другие. Как после неудачного тоста. Или после сна, в котором ты забыл штаны. Лакан бы сказал всё это про зеркало. И, наверное, был бы прав. Только мне кажется, что сегодня зеркало немного треснуло. А я, чёрт возьми, сам его уронил. Так вот и живём. Каждый день с риском стать собой только в плохом смысле. И ведь не специально. Просто иногда внутренний фильтр уходит перекур, а ты уже в эфире. Но, может, это и есть путь? Промахнуться, облажаться, узнать себя и главное не притворяться, что всё ок. Ты когда-нибудь ловил себя на том, что стал тем, кого сам терпеть не мог? А что бы сказала твоя тень, если бы могла шепнуть тебе пару слов после работы?

Она спросила меня, кто такая Ася Казанцева, и в этот момент я впервые захотел закрыть Zoom языком, как холодильник в 90-х. Что сказать бабушке, которая путает ВКонтакте с веником, а инфлюенсера с гриппом? У неё всё просто: если человек не болеет и не держит козу — значит, он ленивый и ведёт себя вызывающе. И, знаете, есть в этом логика, но какая-то странная, как у Грегори Бейтсона, который бы сейчас сказал: "Когда послание и мета-послание противоречат, рождается шизофрения". Привет, бабушка. Привет, внучка. Один мем — два обморока. Бабушке стыдно, что внучка не умеет шить. Внучке стыдно, что бабушка называет Марину Абрамович «этой сумасшедшей, которая ничего не готовит». Бабушка боится, что правнук вырастет геологом, а внучка боится, что у бабушки снова сработает фильтр «Лиса с венком» на Zoom-созвоне и все подумают, что она шпион из TikTok. Поколения стыдят друг друга молча. Без диалога. Как будто обе стороны держат в руке выключатель и играют в морзянку. Только никто не знает, что значит три мигания и два покашливания. Я помню, как пытался объяснить бабушке, кто такой Элджей. Сказал, что он поёт. Она сказала: "Как Шульженко?" Я сказал: "Ну… как бы наоборот". И в этот момент из окна донеслось "Ты меня не гони, любимая, ты меня не броооо". А потом она включила чайник, а в голове моей закипела Юнговская «тень». Потому что весь этот диалог был не про Элджея. Он был про вину. Про мою вину, что я ушёл от корней, и про её вину, что она не понимает, в чём теперь стыдно. Я ей сказал, что у Элджея белые линзы. Она спросила — он что, призрак? Парадокс. У внучки возникает стыд, когда она объясняет бабушке, кто такая Инстасамка. У бабушки возникает стыд, когда внучка говорит, что хочет сделать татуировку с фразой "Carpe Diem", хотя сама не уверена, где у латинского окончания. Кто кого стыдит? Внучка изображает сбой соединения, когда бабушка начинает спрашивать, как выгнать из квартиры энергетического вампира. Бабушка внезапно уходит «проверить суп», когда внучка скидывает гифку, на которой танцует таракан в берете под Чайковского. Если бы Фуко сидел у нас за столом, он бы молча ел оливье, но потом шепнул бы: «Власть — это не кнут и пряник. Это, когда ты стыдишься не соответствовать, даже если никто не смотрит». И я бы добавил особенно, если смотрят все. Особенно, если это семейный чат, где 87 сообщений от тёти, которая думает, что мем — это имя собаки. Мы не умеем друг другу объяснять. Мы только оправдываемся. Мы прячемся за гифками, иронизируем, репостим и шлём эмодзи, которые уже ничего не значат. А потом ловим себя на мысли, что не хотим, чтобы родители видели наш пост. Или что дети вдруг узнают, что мы смотрели клип «Ленинграда» и хихикали. Потому что у каждого поколения свой позор. У кого-то лук с пельменями, у кого-то сторис с фильтром бабочки. А вдруг стыд — это не просто неловкость, а культурный квест? Как у Лакана: зеркало — это не про отражение, а про то, что мы не узнаём себя, пока кто-то не скажет: "Ой, ты на деда похож". Мы боимся, что нас неправильно поймут. Или, что ещё хуже правильно. Что бабушка раскусит, что за псевдоинтеллектуальными сторисами с цитатой Деррида скрывается обычная усталость от себя. А внучка поймёт, что у бабушки есть TikTok, только она не говорит об этом, чтобы не смущать. Поймать эту точку, где стыд переходит в смех наша единственная надежда на мир между эпохами. Может быть, всё, что нам нужно — это одна общая гифка. Или хотя бы общий ужин без вопросов «а кто это на мемчике?» и ответов «бабуль, потом объясню, тут просто звук лагает».

Ты что, не знаешь, кто такая Мандалорка? Тогда мы идём к тебе. В смысле с вилами. Или с PowerPoint-презентацией на 43 слайда: "Почему это важно". И ты уже не успеваешь сказать, что думала, что это шампунь. Все хихикают, а ты киваешь и прячешь глаза в кофе. Стыдно не то, что ты не знаешь. Стыдно что ты это как-то не по тем канонам не знала. Один раз моя коллега спросила: «А Мандалорка это про покемонов?» И в комнате повисла такая тишина, что слышно было, как HR прокашлялся на другом этаже. Потом был этот нервный смешок, потом шутка «не, это, по-моему, сорт картошки». Потом все пошли дальше обсуждать «развитие арки Грогу», а она так и осталась сидеть, как будто у неё только что отобрали паспорт культурного гражданина. Не спрашивай, кто такой Грогу. Просто не спрашивай. Иногда мне кажется, что коллектив это как маленькая секта с кодовым языком, и ты либо вписалась, либо будешь вечно просить расшифровку. Неважно, женщина ты, мужчина, дедушка или офисный принтер. Все боятся быть не в теме. Особенно когда тема это поп-культура, мемы, сериалы, подкасты, книги, которых ты ещё не читала, но уже киваешь, что читала. Потому что если скажешь честно, будет то самое: «Ааа, да ты что? Серьёзно не знаешь?!» с этой обидной смесью жалости и превосходства, которую хочется намазать на бутерброд и сжечь. Жан Бодрийяр говорит: «Добро пожаловать в эпоху симулякров». Симулякр это копия без оригинала. Вот, например, ты киваешь, что смотрела «Мандалорца». Не смотрела. Даже не открывала. Но все кивают, и ты киваешь. Потом ты киваешь на мем. Потом на вторичный мем. Потом ты объясняешь кому-то другому, кто такая Мандалорка. Хотя это ты два дня назад гуглила украдкой в туалете между митингами. Всё. Произошла симуляция знания. Культурное выживание достигнуто. Ты адаптировалась. Тебе выдали значок «внутри тусовки». Мы живём в обществе, где фраза «я не в курсе» звучит как признание в тупости. Хотя на деле это может быть первым шагом к настоящему общению, а не кивательной оргии. Почему страшно сказать: «Не знаю, не смотрела, неинтересно»? Потому что кажется, что тогда тебя не позовут на следующую пирожковую вечеринку. Или спросят, не болеешь ли ты чем. Или просто начнут говорить чуть громче и отчётливее, как с глуховатым родственником. А может, хватит бояться быть вне культуры? Может, именно вне её ты настоящая? Не версия себя с фильтрами, а ты с неопределёнными предпочтениями, случайными пробелами и абсолютным правом не знать, кто такой Грогу. Или Фуко. Или даже Жиже… ладно, не будем провоцировать. Вот тебе совет, не по списку, а просто из жизни: Признай, что не в курсе это акт силы, а не слабости. Иногда вместо "да-да, смотрела" просто честно сказать "нет, но я искренне рада, что тебе это нравится". Это обезоруживает. И если хочется посмотри "Мандалорца". Но не потому что надо. А потому что вдруг тебе правда зайдёт зелёный ушастик. Или, наоборот, не зайдёт, и ты снова почувствуешь себя живой. А теперь вопрос, не для проверки, а для честности: А ты когда в последний раз делала вид, что что-то знаешь, просто чтобы не быть "вне стаи"? И не хочешь ли вот просто по приколу признаться в этом в комментах?