Кто здесь прав?

– И что мы тут прячем, Артём? Я даже не вошла – встала в дверях его комнаты и уперлась взглядом в ссутуленную спину. Планшет я засекла минут десять назад, когда заносила выглаженное белье. Случайно. Если в этой семье вообще можно что-то сделать случайно с моим опытом. Егорка спал, Алиса возилась с куклами в зале, а этот «контингент» двенадцати лет от роду нарушал режим. Артём дернулся. Рука метнулась под подушку. Явно не ожидал, что мать с бельем нагрянет в час дня. Виктор в рейсе уже четвертые сутки, я одна на хозяйстве, и дисциплина, видит бог, начала хромать...

– Твой Егор сегодня остался без запеканки, Наталья Сергеевна, – Оксана швырнула на скамейку мокрые сандалии сына, даже не глядя мне в глаза. – Плевался, орал, тарелку едва не перевернул. Пришлось вывести из-за стола в спальню. Пусть там подумает над своим поведением. Я медленно выдохнула, чувствуя, как внутри привычно включается «режим протокола». Взгляд зацепился за Егорку – он стоял, вжав голову в плечи, и судорожно сжимал в кулаке обломок пластмассовой машинки. Нижняя губа дрожала. Обувь не по сезону – я же просила надевать чешки, а не эти тяжелые сандалии...

– Имей совесть, Наташа, Витя – мой единственный брат, и я имею полное право знать, сколько он откладывал с каждого рейса! – Светлана с размаху опустила ладонь на кухонный стол, отчего чашки с недопитым чаем жалобно звякнули. Я медленно подняла глаза от тарелки. Светлана, моя дорогая золовка, сегодня превзошла саму себя. На ней была вызывающе дорогая кожаная куртка, явно не по средствам владелице убыточного цветочного ларька, и этот её бегающий взгляд... Классический «объект» под давлением. Профессиональная деформация не позволяла мне видеть в ней родственницу...